В черном великолепии герцога Андоверского ждет неудача в похищении светской красавицы. Его телохранитель Лью Трейси Клэр Бельмануэр, облаченный в черное с серебром, не ожидает легкой победы. Эта книга — портрет мрачной интриги и нераскрытого заговора в мире богемных грез....
Услышав это, она оборвала на полуслове свою беседу с полностью очарованным ею французским шевалье и обернулась к Маркхему, подняв свои эмалево-голубые глазки и хлопая затянутыми в перчатки ручками.
— О, сэр Грегори! Париж!.. Однако скажите мне, прошу… скажите скорее, вы виделись там с моим милым Дьяволом?
— Ну, разумеется, мадам, — ответил Маркхем и протянул ей бокал.
Она отпила глоток и отдала бокал шевалье, чтоб он пристроил его куда-нибудь.
— О, вы просто душка! — воскликнула она.
Сэр Грегори улыбнулся.
— Откуда мне знать? — протянул он. — Боюсь, monsieur s’amuse[25].
Она кокетливо прикрыла личико веером.
— Ах, несносный! — воскликнула она. — Да как вы смеете говорить такие вещи?
— Бельмануар? — переспросил лорд д’Эгмон, играя тросточкой. — Он очаровал мадам Помпадур, не так ли? Не в вашем присутствии будь сказано, леди Лавиния.
Лавиния уронила веер.
— Помпадур? О, тут ему лучше поостеречься!
— Насколько я слышал, между его величеством и прекрасной Жанной уже начались кое-какие недоразумения по этому поводу.
— А я слышал, что ему просто наскучила эта дама, — вставил Маркхем.
— Как бы там ни было, но я рада, что эта история закончилась, — заметила Лавиния. — Слишком уж опасная это игра, зариться на фаворитку Людовика. О, mon cher[26] шевалье! Я вас не забыла, нет! Но уверена, сейчас вы говорите такие гадости о нашем Георге!.
— Разумеется скажу да, моя прекрасная мучительница! Но если по правде, то Трейси и словом не обмолвился о возвращении в Лондон.
Она надулась.
— Нет, я вас положительно ненавижу, сэр Грегори! Ведь его не было с самого мая! О, Джулиан, вы уже вернулись? В таком случае поведете меня смотреть фейерверк.
