В черном великолепии герцога Андоверского ждет неудача в похищении светской красавицы. Его телохранитель Лью Трейси Клэр Бельмануэр, облаченный в черное с серебром, не ожидает легкой победы. Эта книга — портрет мрачной интриги и нераскрытого заговора в мире богемных грез....
Отведи меня в бальную залу!
— Разумеется, дорогая! — Трейси поднялся и вывел ее из алькова. — Могу ли я навестить тебя завтра?
— О! Это будет просто восхитительно! Приходи обедать, Трейси! Ричард как раз обещал быть у Фортескью.
— В таком случае буду просто счастлив принять твое приглашение… Но кто это, скажи на милость?
К ним приближался Лавлейс.
— Лавиния! А я вас повсюду ищу! Ах, ваш покорный слуга, сэр! — он поклонился герцогу и взял Лавинию под руку.
— О… Гарольд! Ты помнишь Трейси? — нервно спросила она.
— Трейси! Я не узнал вас в маске. Последний раз мы, кажется, виделись в Париже?"
"— Разве? Сожалею, но не был осведомлен о вашем присутствии. Да, немало лет прошло с тех пор, как я имел удовольствие видеть вас.
— Пять, — уточнил Лавлейс и, улыбнувшись, метнул в сторону Лавинии влюбленный взгляд.
— Совершенно верно, — поклонился герцог. — И вы, как я понял, возобновили знакомство с моей сестрой?
Парочка удалилась, и герцог задумчиво потер подбородок.
— Лавлейс… А Ричард так ревнует… ведет себя так неразумно… Остается лишь надеяться, что сама Лавиния не сотворит какой-нибудь глупости… Да, Фрэнки, я говорю сам с собой, дурная привычка.
Фортескью взял его под руку.
— Признак умопомешательства, мой дорогой! Тебя, между прочим, желает видеть Джим Кавендиш.
— Вот как? Могу я знать, зачем?
— Он там, с картежниками. Хотят заключить какое-то пари.
— Тогда я иду. Будь другом, идем со мной, Фрэнки.
— Охотно. Леди Лавинию видел?
Глаза герцога сузились под маской.
— Да, Лавинию видел.
— Капитан в длинном парике? Ты сказал, твой друг?
— Разве? Нет, следует поправиться. Друг моей сестрицы.
— Вот оно что… Так ты, наверное, видел его с ней?
Трейси загадочно улыбнулся.
— Можно сказать, что так.
— Ну, а ты, Трейси?
— Я? А что я?
— Не далее, как сегодня утром, ты заявил, что наконец-то влюбился. Это правда? Ты действительно влюбился по-настоящему?
— По-настоящему! Откуда мне знать? Я знаю лишь одно: вот уже целых четыре месяца я сгораю от страсти, и чем дальше, тем она становится сильней.
— Тогда, если она добрая женщина, можно надеяться, что примет тебя таковым, каков ты есть. И постарается сделать из тебя… ну, все, что в ее силах.
— Очень остроумно, Фрэнк, поздравляю! Конечно, примет, а вот насчет всего остального… сомневаюсь.
— Однако, Трейси! Ты произнес это таким тоном, словно она вовсе не собирается тебя принять!
— Обычно отказа я не знал.
