Терехов изначально выбрал самый простой способ: прихватил медицинскую справку как документ поводыря для слепой женщины, которую он привёз домой после операции. Это объясняло все ненужные атрибуты — бинты под маской и саму кожаную маску, напоминающую восточную паранджу. Такое решение вызывало сочувствие у всех — от кого-то до самого свода народных чувств....
Увезут в психушку и с волчьим билетом выпустят!
— Ты не переживай так, Алик, — ласково заговорил Ёлкин. — К этому надо привыкнуть, смириться. Существуют вещи, которые мы не можем понять и объяснить.
Тот взорвался:
— Какого хрена?! Вот так видел! Сахар давал, по холке гладил! Куда делась?! Всё, ты как хочешь, а я — на дембель. Плевать на выходное пособие, на банки...
— И рог был? — серьёзно спросил Ёлкин.
— В том-то и дело! — чуть ли не со слезами выкрикнул сержант. — В руках держал, щупал! Самый настоящий рог.
— Тебе, парень, и впрямь отдохнуть надо, — сдержанно заметил Терехов. — Где-нибудь в санатории.
— Не верите? Своими глазами! Глюки, что ли?
— Хуже...
— Нет, я понимаю — обман зрения! Лунный свет! Черти чудятся... Но так реально!
Ёлкин суетился возле, готов был по голове погладить, как плачущего ребёнка.
— Успокойся, утро вечера мудренее. С этим надо переспать... Иди, ложись до утра, а я — в дозор.
— Я с этим не один раз спал — не помогает! — обречённо заявил Рубежов.
— В другой мир ушла, параллельный нашему, — терпеливо и смиренно определил Ёлкин.
— Ага! Пришла, погуляла в нашем и дёрнула! — огрызнулся сержант. — Андрюха, давай вместе рапорта подадим, пока ты окончательно в другой мир не свалил!
— Мне здесь нравится...
— Как хочешь! Потом спохватишься. Помнишь, что Ти-моха говорил? Каков начальник — такова и застава! Здесь все помешанные, Андрюха! Начиная с Лунохода! И кончая Мундусовым.
— Луноход — это Репьёв? — уточнил Терехов.
— А кто ещё? Всю ночь будет рыскать! Вы, наверное, слушаете нас и думаете: разговор двух придурков. Верно?
— Пытаюсь понять, что здесь происходит.
— Я вам скажу! Вы попали на заставу сумасшедших! И товарищ капитан Репьёв — первый. И пока вы рассудка здесь не потеряли, намекните по-дружески, пусть головку полечит.
— Так нельзя, Алька! — оборвал его Ёлкин. — Замолчи!
— Мне теперь пофиг! Теперь ты иди и паси своих единорогов!
— И пойду! Сегодня ночка подходящая.
Ёлкин заскочил в кунг и там, опоясав себя ремнём с подсумками, закинул автомат за плечо и как-то быстро скрылся в лунной мгле, словно ступил за некий занавес. Рубежов запустил электростанцию и закурил.
— Про духов вам уши притирал? — спросил со злой иронией. — Про рогатых коней, на которых шаманка катается? Трёхметровая!
— Мы тут всякие темы обсуждали, — уклонился Терехов.
