В эхе окон и стен Академии драконов слышался гул. Порой даже мощное заклинание десятого порядка казалось неуклюжим ребенком рядом с величавым тишиной, нарушаемой только мыслями молчаливых адептов. Здесь слова умных ректоров теряли смысл в этом густом шуме размышлений, где каждый думал о чем-то своём — от песков Эйгушской пустыни до глубин собственного сердца....
Из команды темных выжили трое: пара, которую изрядно потрепали Икстли, и мой уже однорукий противник.
А вот Гард… Он умирал. Это поняли все.
Взревели трубы, в небе расцвел фейерверк, трибуны ликовали, темный владыка испепелял лежащего на песке Бьерна взглядом.
Стена огня, что до этого огораживала круг, опустилась. Кто-то выбежал на арену, хватая за руки обоих Икстли, Урилла, унося Вронга… А я… Не помню, как оказалась рядом с Гардом на коленях. И все держала его за руку, не отпускала.
В голове было пусто. Совсем.
– Вивьен, его не вернуть. – На мое плечо легла рука.
Вскинула голову. Рядом со мной стоял Урилл. Откинутая косая челка сейчас не скрывала шрама. Точеный профиль с прямым, чуть длинноватым носом, высокие скулы… Он не было похож на императора, но был его сыном.
Мальчишка из трущоб, сирота. Именно он – бастард.
Не Икстли, унаследовавший феникса от своего отца, не Вронг, лежавший недвижимым, не Гард.
– Ваше будущее величество… – выговорила я почти беззвучно, так чтобы услышал только Урилл.
Он вздрогнул, и черты его лица на миг изменились. Проступила жесткая складка у губ, вертикальная морщина меж бровей, тяжелый взгляд.
– Ты знала?
– Догадалась. – Я сглотнула. По щекам текли слезы.
– Значит, зря мы пятеро от тебя это скрывали… – тихо произнес Урилл и повторил: – Ви, отпусти Гарда.
– Не отпущу его. Даже если нас обоих сейчас повезут на костер.
Мои последние слова, сказанные чуть громче, долетели до острого и чуткого уха подошедшего наставника.
– Костер – слишком суровое наказание для победителей. Тюремный лазарет до выяснения причин.
– Гарда к сумеречным стражам?
– Не Гарда. Ви, ты не поняла. Тебя. Посмотри на себя. Ты сильно ранена, резерв на нуле… Бьерн мертв.
Я лишь упрямо сжала руку моего чернокнижника.
Полуэльф все понял без слов. И меня, так и не разомкнувшую пальцев, повели, а его – понесли рядом со мною. И мне было все равно куда.
За зарешеченным окном в черном небе расцветали розы фейерверка. Столица праздновала. Столица ликовала. А я смотрела пустым взглядом и лишь сжимала пальцы. Рука Гарда была едва теплой. А все твердили, что он умер.
