Ночь скрывается за высокими кустами, где воздух мерцает от редких звёзд. Вдоль бесконечной тропы шагает один солоимый всадник в черных одеждах, его фигура сливающаяся со слабым биением ночного леса. Ощущение глубокой тайны и небывалой опасности наполняет каждый шорох листвы и каждую тень....
Я вот в сомнениях ходил, ну как к тебе подойдешь? Ты ж у нас человек непростой, вон, говорят, и с гестапо дружишь?
– Было дело, чуток пособил я им.
– Загвоздочка тут у меня имеется.
– Ну так?
– У нас тут последнее время не все хорошо идет. Мерзавцы какие-то по лесу рыщут, да и в деревнях завелась какая-то сволота…
– Так а я ж тут при чем? Это – не мой огород. Тут ты, Федорыч, главный пахарь.
– Да вот приехал к нам тут сверху инспектор…
– Немец?
– Не папуас же!
– Ну и?"
"– Меня тут на должность пророчат, смекаешь?
– Наверх?
– Туда.
– Так в чем вопрос?
– Все эти мелочи мне картину портят. Вывести их в одночасье, откровенно тебе скажу, не могу. А немец об этом напишет. И все! И амбец месту ожидаемому. Выход, однако, есть.
– Ты не тяни, по делу говори! – Я щедрой рукой плеснул собеседнику самогонки. Себе тоже, но существенно меньше.
– Подход к немцу я нашел. Денег он, падла, не берет. Но вот от продуктов – не отказался. Семья, видишь ли, у него!
– И много ему надо?
– Вагон.
– Нехило! Аппетит у него, скажу я тебе, отменный! Только где ж я ему столько упру?
– Не надо переть.
– А в чем затык?
– Вывезти все это надо. Тут моей власти не хватит. Железная дорога мне не подчиняется.
– Мне тоже.
– А Беренмайер это сделать может?
Может ли это сделать Беренмайер? То, что собирает наша контора, частично вывозят в рейх. Это так, я сам сопровождал машины на станцию, где их при мне разгружали прямо в вагоны.
– Может.
– Подойдешь?
– Мой в чем интерес?
– В доле будешь. Мы ж тут не святым духом кормимся, смекаешь?
– Лады. Готовь свой вагон. Когда надо?
– Дня три. Потом мы его на станцию подадим, тут уж твой выход будет.
– В понедельник я иду к Беренмайеру. Он тоже захочет. Но он деньгами берет, в курсе?
– Знаю, умные люди просветили уже. Скажешь сколько. К тебе в понедельник вон тот оглоед в город подкатит, ему и скажи. Он же и денег привезет.
Я расстегнул рубашку и продемонстрировал ему свой иконостас.
– Как думаешь, если бы я слово не держал, заслужил бы такой?
– Силен ты, Михалыч, – одобрительно покачал головой начальник полиции. – Говорили мне, да не верилось как-то…
Во время дружеского застолья с полицаями я разжился у них некоторым количеством патронов к «нагану». Ну кто ж виноват, что нас всех спьяну потянуло стрелять по бутылкам? Хорошо хоть не стали рыбу глушить.
