Ночь скрывается за высокими кустами, где воздух мерцает от редких звёзд. Вдоль бесконечной тропы шагает один солоимый всадник в черных одеждах, его фигура сливающаяся со слабым биением ночного леса. Ощущение глубокой тайны и небывалой опасности наполняет каждый шорох листвы и каждую тень....
Третьим или четвертым выстрелом они сумели пристреляться, и вскоре один из танков словил снаряд в борт. Он остановился и задымил. Второй резко прибавил скорости и вырвался из-под обстрела.
– Севергин! – гаркнул я во всю мочь. – Ну-ка, пулей двух бойцов с бутылками! Зажгите эту железяку! Он с этой стороны подлянки не ожидает."
"Внизу затопали ноги, и гулко бухнула входная дверь. Так, ребята пошли. Ну, теперь уже и моя очередь. Поудобнее приладив пулемет и отпустив винт наводки, я взял на прицел ползущий мимо дота бронетранспортер «Ганомаг», верх у него открыт, так что видимость прекрасная.
Развернув пулемет в сторону танка, я взял на прицел и его. Против брони пулемет не потянет, но должны же и ребята уже где-то рядом быть?
Они оказались даже ближе, чем я предполагал. Вылетевшая из травы бутылка разбилась на жалюзи моторного отсека. Полыхнуло знатно! И в этот костер полетела и вторая бутылка.
Поведя стволом пулемета, я поймал долговязого танкиста. Он, как ошпаренный, несся в сторону наступающей бронетехники. К доту он бежать явно не хотел – просек фишку? Тогда тебе, родной, у своих делать неча… А ну как заложишь?
Пулемет рыкнул – немца, словно пнули в спину. Раскинув руки, он рухнул на траву. Комбинезон на его спине превратился в лохмотья.
Глянув в сторону танка, я увидел, как из травы вскочил один из двух, посланных Севергиным бойцов.
