Ночь скрывается за высокими кустами, где воздух мерцает от редких звёзд. Вдоль бесконечной тропы шагает один солоимый всадник в черных одеждах, его фигура сливающаяся со слабым биением ночного леса. Ощущение глубокой тайны и небывалой опасности наполняет каждый шорох листвы и каждую тень....
Вот и натаскай ребятишек моих. А я уж в долгу не останусь. Мое слово крепкое.
– Чему я их учить должен?
– Как по жизни себя ПРАВИЛЬНО вести. Что кому говорить, как себя вести на зоне и в жизни. Чтоб ни один опер не расколол, что перед ним не зэк…
– Ну, это смотря какой опер будет. Ежели такой, как тот капитан, – то тут и мне ловить неча.
Ланге помрачнел, плеснул нам обоим водки."
"– Такой – вряд ли. Он такой же капитан, как я генерал.
– Не понял?
– А он и не опер вовсе. Он по мою душу приехал. Из контрразведки он.
– А чего ж он тогда в капитанских петлицах форсил? И все вертухаи перед ним тянулись?
– Ему зеленкой лоб кому помазать – как тебе чихнуть. Меня он искал, точно тебе говорю. Знали они, что в этапе немецкий разведчик, да не знали кто именно. Вот и шерстили всех подряд.
– Во как…
– Да. Не прорвись тогда мотоциклисты к тюрьме вовремя – кирдык нам всем был бы.
– Вот, значит, как оно все складывается… Да уж, поговорил бы я с ним ТЕПЕРЬ.
– Опоздал, дядя Саша. Они, когда на прорыв пошли, под пулемет попали, вот его и… Не рассчитали они, с расстрелом затянули.
– Так, я слыхал, и тебе досталось?
– Было дело. В ногу прилетело и уже лежащему – в руку.
– Эк…
– Да. Хорошо, врача быстро организовали, а то истек бы я там кровью, и все.
Мы помолчали.
– Так как, дядя Саша? Пойдешь к нам?
– А куда ж я теперь-то денусь? Взялся за гуж… Два раза все едино к стенке не поставят, так что нет у меня другого пути.
– Ну, к стенке тебя ТЕПЕРЬ поставить не так уж и просто будет. Абвер своих не сдает.
– А как я на работе все объясню? Меня вон с каким конвоем повезли-то?
– А так и объясни. Возили, мол, на допрос.
– Это на двух-то машинах?
– Так и не лоха какого кончили. Целый генерал погиб.
– Это ты, случаем, не про того, которого партизаны из леса подстрелили?
– Про него. Только не партизаны это были.
– А кто ж тогда? Говорили, что из леса напали.
– Ага. И по воздуху, как птички, сто метров пролетели, снегу не помяв.
– Не понял?
– Стреляли по нему действительно из леса. Солдата одного положили. Ты вот скажи мне, смог бы ты из своего «нагана» за сотню метров человеку в лоб попасть?
– Да и я не смогу, и никто другой не сможет.
– Вот. А из леса никто к дороге не подходил, следов нет, снег нетронутый лежит. Значит, несколько человек работало. Одни его тормознули, а как встали машины, так другие и добили.
– Вот оно, значит, как…
– Вот так.
