Ночь скрывается за высокими кустами, где воздух мерцает от редких звёзд. Вдоль бесконечной тропы шагает один солоимый всадник в черных одеждах, его фигура сливающаяся со слабым биением ночного леса. Ощущение глубокой тайны и небывалой опасности наполняет каждый шорох листвы и каждую тень....
Через три дня, если вы не выйдете к деревне, войска начнут прочесывание леса. Так что в ваших интересах, подполковник, не спать слишком уж долго.
Горн поднялся, отряхнул брюки и поправил фуражку.
– Ну, что ж, подполковник, тогда разрешите откланяться. Думаю, мы с вами договорились.
– Будем надеяться, что так, гауптштурмфюрер.
– У меня к вам убедительная просьба, подполковник. Я прошу вас воздержаться от недружественных действий к прочим солдатам рейха, хорошо? Мои полномочия достаточно велики, но вот вести ответный огонь я им не могу запретить.
– Если они не нападут первыми.
– Не нападут. Это я могу вам обещать.
– Тогда будем считать, что стороны пришли к обоюдному согласию.
Гауптштурмфюрер внимательно на меня посмотрел:
– Если позволите, подполковник, у меня есть личный вопрос. Вы можете на него не отвечать, если не хотите.
– Спрашивайте.
– Сколько вам лет?
– Сорок пять.
Немец что-то прикинул в уме.
– Так вы выпускник еще той, царской школы?
Черт! Как я не сообразил сразу? Сейчас ведь сорок второй год, и выходит, что я родился еще в прошлом веке? Да и фиг с ним, пусть поломают там, у себя, голову.
– Ваша проницательность делает вам честь, гауптштурмфюрер.
– Я могу что-то сделать для вас лично? Вы не курите, но, может быть, вам требуется продовольствие?
– Не помешает.
– Солдаты в конце оврага оставят несколько банок консервов и галеты, можете взять себе сколько вам нужно.
– Благодарю.
Горн козырнул, повернулся и пошел к выходу.
– Разрешите, товарищ полковник?
– Входите, майор.
– Так точно.
– Вопросы есть?
– Есть.
– Давайте?
– Почему для этого выбрана наша группа? Кто такой этот Леонов вообще и почему к нему такой интерес?
– Умеешь ты спросить, – полковник покачал головой. – Ладно, тебе это знать нужно. Кто такой Леонов? Не знаю.
– То есть?
– А вот то и есть! Ты все материалы по нему прочел?
– Все.
– И вопросов не возникло никаких?
– Ну…
– То-то же! И не у тебя одного! Не бывает, майор, таких случайностей! А тут еще и немец этот…
– Маурер?
– Он самый.
Ты вообще в курсе, чем его контора занимается?
– Не особо.
– Изучением возможностей человеческого мозга. И улучшением боеспособности солдат, с учетом полученных при этом знаний.
– И как?
– Хреново. В том смысле, что и для нас хреново, и для него. Солдат он тренировать научился. Причем всех и всяких.
– То есть?
– В том числе и наших. Пленных.
