Ночь скрывается за высокими кустами, где воздух мерцает от редких звёзд. Вдоль бесконечной тропы шагает один солоимый всадник в черных одеждах, его фигура сливающаяся со слабым биением ночного леса. Ощущение глубокой тайны и небывалой опасности наполняет каждый шорох листвы и каждую тень....
Ладно, дай срок, натаскаю я тебя, чтоб хоть самому не краснеть!
После вечерних занятий ноги (да заодно и руки) гудели уже весьма основательно. Маринка оказалась сообразительной девочкой, на лету, конечно, не хватала, но все же… Эх, мне бы ее на месяцок – погонять всерьез, глядишь – и вышло бы что-то приличное. Но и так уже лучше, чем раньше.
Ужин показался необычно вкусным – Маринка постаралась. Даже нарвала какой-то травы и, мелко порезав, добавила ее в тушенку. Кстати – предпоследняя банка осталась, пора уже на промысел.
– Молодец, Котенок! Так готовить будешь – заздоровеем немерено!
– Шутите вы…
– Нет, правду говорю. У меня вон одна из дочек тоже из простых вроде вещей так очень даже вкусно приготовить может. Времени только вот не всегда хватает на готовку.
– Дядя Саша…
– Да, Котенок?
– Расскажите, как это все у вас там происходит? Как люди живут? Что вокруг творится?
– По-разному. Кто-то очень даже и неплохо себя чувствует, кому-то кисло пришлось. Эх! Неохота мне сейчас обо всем этом вспоминать! Расслабну, разомлею, как кот на солнышке, тут и до беды недалеко.
– Ну все-таки?
– Вот линию фронта перейдем, дадут нам пару дней на поправку, тогда и поговорим. Ты лучше про себя расскажи.
– А что ж я такого рассказать могу?
– Да что есть – то и говори. Ты ж вот не сразу на свет с рацией и в маскхалате появилась-то?
Маринка прыснула, видимо представив себе эту картину.
– Ну, вы и скажете! Я из Пулково, это под Ленинградом, знаете?
– Слыхал. Бывать не приходилось, но название знакомое.
"– Нас в семье двое было. Я и брат мой младший, Вовка. Я только перед войной семилетку закончила и в радиотехническое училище поступила.
– Понятно, почему тебя радистом взяли.
– Так и не сразу! У нас много кто заявления писал, а взяли только десять человек! Я и не попала в первую партию… Потом уже еще один командир приехал и с каждым говорил. Вот тогда мне и повезло.
Странные у нее понятия о везении! Хотя, в то время… Это у нас, ныне, каждый от армии откосить пробует, а тогда – дело другое было.
– Ну, и дальше что было?
– Учились мы. Рацию учили, с парашютом прыгали.
– Много?
– Пять раз!
– Охренеть, как до фига…
– Стрелять нас учили…
– Ну, если так, как я это сейчас вижу, – то лучше бы время и не тратили.
Маринка обиженно надулась:
– Я в десятку три раза из десяти попадаю!
– На стрельбище. Из положения лежа.
