В черной заре воздух наполнялся непривычными запахами, как будто подменили обычную тихую дымкой от пепелища. Каждый прикосновение к осколкам стекла и лапам песа вызывало только жгучее раздражение, напоминая о том, что здесь люди — а их нет.
— Виноват, товарищ генерал-лейтенант! Но от обязанностей военного коменданта меня никто не освобождал (никто, по правде говоря, на меня их и не возлагал…), а некоторые вопросы требуют незамедлительного решения! Меня прямо перед вашей дверью отловили!
— Ладно… — машет рукой хозяин кабинета, — об этом после… Что теперь с немцами нам делать?
— Договариваться нужно. Нам они здесь не нужны, пусть топают к себе домой.
Широков удивленно смотрит на меня.
— Но каким, простите, образом?
— Разрешите? — приподнимаюсь с места.
— Ну…
Подхожу к двери и поворачиваю ручку. Тяну створку на себя и отступаю в сторону.
— Разрешите представить вам майора Гюнтера Гратца — командира того самого спецбатальона.
С кого там Гоголь немую сцену писал? Думаю, он и здесь мог бы почерпнуть для себя немало интересного…
Скрипнули тормоза — и прямо через борт из остановившейся машины начали прыгать люди.
— Вперед! Оцепить дом!
Топот ног — в сенях метнулся в сторону хозяин дома, вскидывая на уровень груди автомат.
— Вниз!
Протарахтели по ступеням тяжелые ботинки.
— Н-на!
Сполз по стене дежурный автоматчик. Лязгнул о стену ствол его оружия.
— Держать его!
Бухнула о бетон распахнутая дверь. Упав на колено, передовые бойцы вскинули автоматы — черные зрачки стволов уставились на находящихся в помещении людей.
— Всем оставаться на местах! Кто руку к пульту протянет — так без нее и останется!
Радиопереговоры.
— «Сосна» — «Грачу» ответь!
— Здесь «Сосна».
— Подходим, обеспечьте посадку.
— Бросаю дым.
— Принято, дым вижу.
— Ветер у земли слабый, юго-восток.
— Принял.
Зависнув на мгновение в воздухе, вертолет осторожно коснулся колесами земли. Открылась дверца, наружу выползла металлическая лесенка.
Придерживая руками головные уборы, на улицу быстро выбралось несколько человек. Осмотревшись по сторонам, один из них подошел к группе встречавших.
— Старший лейтенант Горяинов!
— Гауптман Кашке! — поднес руку к каске один из них.
— Очень приятно, герр гауптман! — протянул руку Горяинов. — Я назначен к вам офицером связи. Среди нас есть врач, а также люди, которые должны обеспечить ваши контакты с местным населением. Дабы между вами не возникало никаких конфликтных ситуаций."
"При этом старший лейтенант непринужденно перешел на немецкий язык, что вызвало улыбку на лице гауптмана — в русском языке тот был не силен.
