В черной заре воздух наполнялся непривычными запахами, как будто подменили обычную тихую дымкой от пепелища. Каждый прикосновение к осколкам стекла и лапам песа вызывало только жгучее раздражение, напоминая о том, что здесь люди — а их нет.
Жить там теперь долго еще некому, а спереть бесхозную вещь, пусть даже и посреди тайги — нашего человека учить не надобно. Как там Карамзин писал: «Если б кто-то захотел кратко и одним словом описать происходящее на Руси, то это было бы слово — воруют! Да так, что если оставить без присмотра на пять минут докрасна раскаленную печь — и ту украдут!» Там теперь Зеленый шурует. Сомневаюсь, что этот деятель пропустит хотя бы стреляную гильзу! Эх, не ко времени Калин отъехал! Уж тот бы там пошарил…
— Понятно… — чертит на одеяле пальцем какие-то фигуры Галина.
"— Потом! — увидев мое смущенное лицо, она смягчается. — Не сердись, я тоже очень соскучилась по тебе. Но подожди… еще немного. Дай мне собраться с мыслями.
А вот фиг!
Я тоже, знаете ли… соскучился. И еще неизвестно, кто сильнее!
Вышедший к опушке леса человек устало перевел дух. Сбросил с плеча автомат и сел на небольшой бугорок, положив оружие на колени.
Человек не спал — он ждал. Так, как научился делать это много лет назад.
Сидящий на пригорке таким искусством владел.
И очень даже неплохо владел!
Так что приближающийся шум автомобиля он услышал задолго до того, как машина появилась из-за поворота. Тем не менее человек не изменил позы — с дороги его видно не было, и если бы это ехали какие-то посторонние люди, то машина попросту проскочила бы мимо.
Но незадолго до того места, где притаился неизвестный, шум двигателя притих. Водитель сбавил обороты, было слышно, как стеганули по бортам автомобиля ветки кустов. Машина въехала в лес. В последний раз взвыл двигатель и замолк. Стукнула дверца, кто-то вышел наружу.
И тогда сидящий человек бесшумно скользнул в кустарник. Не колыхнулись ветки, не зашумела листва — он словно растворился в зелени.
