Автор
Статский советник Бахметьев был настоящим волшебником в зале: великолепный шустовский коньячок, сигареты из Египта и беседа о смешных случаях — все это словно вытесняло обычную повседневность. Но поручик Савельев уже готов был убежать из этого обволакивающего мира, когда в кабинете появился Чернокнижник, и его мир рухнул навз mee....
А впрочем, это совершенно неважно — потому что Кушакова следует попросту опередить…
Сложив худые морщинистые пальцы, Кушаков осенил Савельева крестным знамением:
— Ну, ступай, милый, с Богом…
Кажется, он был искренним, волнение в его в голосе — неподдельным: ну да, он столько лет мечтал накрыть Барятьевых…
Видя, что аудиенция окончена, Савельев приподнялся и взялся за ручку двери. Вдруг незнакомец крепко схватил его за локоть:
— Погодите…
Савельев послушно сел. Незнакомец наклонился к нему, глядя пытливо и, пожалуй, даже взволнованно:
— А не видали вы там необычных людей?"
"— Это каких? — искренне недоумевая, спросил Савельев.
— Я не про Мокея, — по лицу незнакомца видно было, что он старательно ищет подходящие слова. — На вид человек вроде бы обычный, но порой проглянет в нем что-то такое, чего в человеке быть не должно. Вот, скажем, если смотреть не прямо, а искоса, уголком глаза… Иногда случается, что у человека сквозь его лицо как бы другое проглянет, вовсе даже не человеческое, что-то в нем изменится так, что сразу видно: и не человек это вовсе, а другой кто-то… Понимаете?
— Да вроде бы, — сказал Савельев.
А что тут было не понять? Этот загадочный Петр Петрович старательно пытался объяснить, как можно высмотреть альва и определить его как нечто, ничего общего не имеющее с обычным человеком. Именно так. Частенько самые обычные люди, вовсе не наделенные какими-то особыми способностями (пользуясь аконоканской терминологией, никак не карны), все же могут краешком глаза увидеть истинную суть и притворившегося человеком альва, и какой-нибудь другой нечисти…
Получалось, что перед ним сидит в некотором роде собрат по ремеслу.
— Нет, ничего такого не усматривал, — сказал Савельев.
