Автор
Статский советник Бахметьев был настоящим волшебником в зале: великолепный шустовский коньячок, сигареты из Египта и беседа о смешных случаях — все это словно вытесняло обычную повседневность. Но поручик Савельев уже готов был убежать из этого обволакивающего мира, когда в кабинете появился Чернокнижник, и его мир рухнул навз mee....
— Из необычных людей там только Мокей со своими чудесами… да Татьяна Колычева — красива, смело можно сказать, необычайно…
— Жаль… — сказал Петр Петрович. — Вы вот что… Вы там почаще старайтесь смотреть на людей не прямо, а искоса, исподтишка… Вдруг да и увидите что…
— Понятно, — сказал Савельев, вновь приподнимаясь…
На сей раз ему никто не препятствовал, только Кушаков на прощанье с многозначительным видом покачал указательным пальцем.
Савельев направился прежней дорогой, туда, куда шел, пока на дороге не оказался Павлуша.
Прямо-таки расцеловать Кушакова хотелось — без малейшего отвращения. Это как же удачно сплелось… И связка отмычек в кармане, и все обитатели дома будут сегодня дрыхнуть до утра мертвым сном. Лучшего подарка и не придумаешь…
Если рассуждать вдумчиво и серьезно, то, вероятнее всего, кушаковский человек в доме Барятьева — шеф-повар, или как они тут именуются, самый главный над всеми, кто занят приготовлением пищи.
…Трактир, где назначили встречу, оказался заведением солидным и чистым, явно предназначенным не для простонародья.
Капитана Калязина, сеньора восемнадцатого столетия, он увидел в дальнем конце комнаты, в уголке, в полном одиночестве.
— Почему задержались? — негромко спросил капитан, когда Савельев уселся.
