Я, благодарение Богу, не только холост, а и вообще свободен, так что в случае чего от женских слез избавлен… — он придвинул ногой больничный табурет и сел в изголовье. — Как оно, крепко побаливает?
— Да, если подумать, не особенно, — сказал поручик, ничуть не бравируя. — Ноет там и сям, конечно… Ну, что?"
"— А что? — пожал плечами Маевский. — Все прошло в лучшем виде. Самую чуточку припозднились, конечно, есть грех… Но, понимаешь ли, один упорный архивист нынче поутру раскопал документ семьсот пятьдесят второго года, где поминался князь Федор Барятьев как здравствующий посетитель театра… Вот и пришлось лихорадочно перепроверять.
Ну, раскопали, что Федор этот вовсе не Федорович, а Силантьевич. Нашелся какой-то дальний родственник, коему императрица, «дабы не пресеклась старинная фамилия», позволила принять фамилию и титул — случалось, сам знаешь. Ну, а потом уж пошли в атаку… Выгребли все, аки разбойнички, полудохлого лысика на всякий случай прихватили вместе со столом. Фон Шварц — человек сообразительный.
Догадался проломить гранатами потолок на втором этаже, потом обрушил парочку стен на первом — и получилось обширное помещение, вполне подходящее для «кареты». Так что грузили прямо в доме. Ну, а последствия… Да предсказуемые. Не все документы еще подняли, но тех, что просмотрели, достаточно. Потомственного чернокнижника, ученика Брюса средь бела дня утащили черти, спалившие усадьбу дотла… В нынешнем столетии такое вызвало бы всеобщее недоверие и сложности — а в восемнадцатом, в общем, проскочило.
Люди вольнодумные в чертей не верили — но помалкивали. Большинство, гораздо более суеверное, как раз верило. Матушка, во всяком случае, поверила безоговорочно, она в такое верила истово, сам знаешь… Вот и повелено было высочайше языки не распускать, считать произошедшее как бы небывшим и забыть потихонечку. А впрочем, через неделю приехала невеста цесаревича, и это все остальные пересуды весьма даже затмило… Кушаков, говорят, злился страшно. В чертей он вроде бы не верил, но и объяснения найти не мог.
Да, оказалось, что этот твой Петр Петрович — и в самом деле из предшественников. Интереснейшие вещи всплыли, потом почитаешь. Ладно, соловья баснями не кормят… Это что у нас тут… — он встал и, вывернув шею, прочитал оказавшуюся вверх ногами аптечную этикетку на бутыли. — Ну, это приемлемо. Со спиритусом вино вполне сочетается…
Вновь усевшись на табурет, извлек из кармана плоскую серебряную фляжку, ловко отвинтил колпачок, представлявший добрую стопку.
