Автор
Статский советник Бахметьев был настоящим волшебником в зале: великолепный шустовский коньячок, сигареты из Египта и беседа о смешных случаях — все это словно вытесняло обычную повседневность. Но поручик Савельев уже готов был убежать из этого обволакивающего мира, когда в кабинете появился Чернокнижник, и его мир рухнул навз mee....
Я не геолог и не могу сказать вам точно, что это такое, но это, несомненно, не сланцы… Так вот, современная наука — а мы, ювелиры, некоторые ее дисциплины обязаны знать хотя бы поверхностно — считает, что алмазы сформировались где-то в других местах, а в места своего нынешнего залегания внесены течением водных потоков. И никогда прежде не встречался природный, необработанный алмаз, заключенный в такую именно породу. Вот это, — он небрежно повел костлявой рукой в сторону обеих стопок и усаженной самоцветами золотой табакерки, — для меня никакого секрета не таит.
Савельев более не колебался. Сказал решительно:
— Пауль Францевич, я надеюсь, вы не откажетесь мне этот камень одолжить? Не более чем на пару дней?
— Это необходимо? — спросил ювелир с видом ребенка, которого неожиданно лишили любимой игрушки.
— Необходимо, — напористо сказал Савельев. — Крайне.
— Ну, если уж такая необходимость… — Пауль Францевич беспомощно пожал плечами. — Только постарайтесь его не повредить, мне не хотелось бы неприятных объяснений с господином Кирюшиным… После огранки это будет сущее чудо…
— Будьте благонадежны, — кратко ответил Савельев.
И, следуя примеру Кирюшина, тщательнейшим образом замотал загадочный камень в свой носовой платок, спрятал его во внутренний карман сюртука. Пауль Францевич, с тоскливой безнадежностью наблюдавший за его манипуляциями, спросил:
— Неужели у полиции есть такие эксперты…
— Найдутся, — кратко ответствовал Савельев.
На улице Рокотов уставился на него так, что Савельев ощутил причудливую смесь жалости и раздражения. Пожал плечами:
— Роман Степанович… В конце концов, визит сюда никаких доказательств в вашу пользу не добавил…
— Мысль об Одессе давным-давно пришла нам в голову еще до Пауля Францевича, — сказал Рокотов.
