Автор
Статский советник Бахметьев был настоящим волшебником в зале: великолепный шустовский коньячок, сигареты из Египта и беседа о смешных случаях — все это словно вытесняло обычную повседневность. Но поручик Савельев уже готов был убежать из этого обволакивающего мира, когда в кабинете появился Чернокнижник, и его мир рухнул навз mee....
Нижняя губа у него форменным образом отвисла, лицо рассыпалось в этакой сладострастной улыбке. Выдернув двумя пальцами один из сверточков, Кирюшин торопливо развернул вощаную бумагу. Ухватив большим и указательным пальцем находившийся внутри предмет, поднес его к глазам, прямо-таки выкатившимся из орбит.
Ах, вот оно что… Савельев сразу узнал не ограненный алмаз, вкрапленный в ту самую сероватую породу — только на сей раз не розовый, а просто мутно-белесый.
Воровато оглянувшись на дверь — словно нерадивый лакей, в отсутствие хозяина вознамерившийся пошарить мелкие деньги по карманам господской одежды, — Кирюшин проворно завернул алмаз в бумагу и сунул сверточек во внутренний карман сюртука.
Кажется, он успел как раз вовремя — вдруг рывком поднял голову, уставился на дверь кабинета так, словно услышал трезвон колокольчика у входа. Положил коробочку на стол, машинально потрогал внутренний карман сюртука, размашисто перекрестился и поспешил к двери.
— Не следуйте за ним, оставайтесь здесь, — сказал Савельев инженер-наблюдателю. — Подозреваю, в кабинете встреча и состоится…
Действительно, вошел Кирюшин. А следом за ним… Ну, конечно же, Аболин! Как ни приглядывался к нему жадно Савельев, не узрел в лице не то чтобы демоничности, но каких бы то ни было отличий. Самый что ни на есть обычный господин средних лет, со спокойным, незлобивым, приятным и даже симпатичным лицом, вполне способный расположить к себе многих дам, и в первую очередь — томящихся вдовушек схожего возраста.
— Вертите изображение! — распорядился охваченный некоторым азартом Савельев. — Так, чтобы Павел Глебович ни единого слова не упустил!
— Вот, извольте, — Кирюшин протянул гостю коробочку.
