Автор
Статский советник Бахметьев был настоящим волшебником в зале: великолепный шустовский коньячок, сигареты из Египта и беседа о смешных случаях — все это словно вытесняло обычную повседневность. Но поручик Савельев уже готов был убежать из этого обволакивающего мира, когда в кабинете появился Чернокнижник, и его мир рухнул навз mee....
Липунов… Ну не будет же Липунов заниматься по Аболина поручениям разной коммерцией, пусть и законной?
— Не будет, — кивнул Стахеев. — Не та персона. Не того полета птах, он выше летает… Кстати, как я ни ломал голову, до сих пор не пойму: зачем ему Липунов?
— Сам теряюсь, — пожал плечами Савельев. — Ну не собирается же Аболин записаться к революционерам? Бред, бред…
— Тут, собственно, возникает и второй вопрос, — сказал Стахеев. — А зачем Липунову Аболин? Какого черта Липунову то и дело шмыгать в восемнадцатое столетие?
Улыбаясь во весь рот, Савельев сказал:
— Да чтобы по своей всегдашней привычке бомбу кинуть в государыню Елизавету Петровну…
Он осекся и замолчал — лицо у Стахеева прямо-таки закаменело.
— Сплюньте через левое плечо, Аркадий Петрович, — сказал он медленно. — А то, неровен час, накликаете…"
"— Глупая вышла шутка, простите, — сказал Савельев. — Но не может же оказаться, чтобы он в самом деле рассчитывал… Он же умен, как сто чертей. Должен понимать, что это было бы совершенно бессмысленное предприятие.
— Теоретически рассуждая, должен, — кивнул Стахеев. — Вам не доводилось знакомиться с их трудами? Нет? А я кое-что прочитал, в том числе и парочку творений господина Липунова… которые он, правда, то ли по присущей ему скромности, то ли по иным причинам подписал не своим имечком, а единственной латинской литерой… Они давным-давно создали стройную теорию.
Он печально покривил губы. Савельев прекрасно понимал, в чем тут загвоздка: невозможно проследить в былом никого из этой компании, не зная, где они там находятся. Днями и неделями бродить по тогдашней Москве — все равно что искать иголку в стоге сена.
— Вы должны знать… — продолжал Стахеев.
