Автор
Статский советник Бахметьев был настоящим волшебником в зале: великолепный шустовский коньячок, сигареты из Египта и беседа о смешных случаях — все это словно вытесняло обычную повседневность. Но поручик Савельев уже готов был убежать из этого обволакивающего мира, когда в кабинете появился Чернокнижник, и его мир рухнул навз mee....
Помните обмолвку Аболина, что он был офицером у Миниха во время крымских походов, а потом ушел в долгосрочный отпуск? Этот Рокотов — дельный малый, он за эту обмолвку ухватился и написал рапорт… Архивисты постарались на совесть, благо тогдашние бумаги сохранились. Разумеется, никто не может по ним вычислить личность Аболина, но один интересный фактец все же извлекли… Долгосрочные отпуска получало немало офицеров — и все они вернулись в свои полки, за одним-единственным исключением. Был такой капитан Тягунов Василий Фаддеевич, Липецкого гренадерского полка, участвовал, кстати, в крымском походе, награжден.
"— Безусловно, — сказал Савельев. — Особенно если учесть…
— Ваше высокоблагородие!
Пред ними стоял плотный усатый мужчина унтер-офицерского облика, одетый в белый, безукоризненно чистый медицинский халат. Это и был унтер-офицер, конечно. Специфика маскарада, так сказать. Учитывая вывеску, здешним сотрудникам и служащим полагалось изображать из себя не гатчинских саперов, а людей более мирной профессии, служителей древнегреческого бога врачевания Асклепия-Эскулапа…
— Ваше высокопревосходительство просят в наблюдательную комнату номер семь! — вытянувшись отнюдь не по-медицински, доложил унтер.
— Пойдемте, — кивнул Стахеев поручику и быстро направился в здание.
Поручик заторопился следом. «Карет» в московском отделении не имелось, в этом не видели смысла, а вот наблюдательные устройства были. Седьмая комната как раз и занималась круглосуточным наблюдением за господином по фамилии Липунов…
Инженер — без белого халата, в обычном цивильном платье — отрапортовал с явной радостью человека, после долгого безделья получившего какой-то результат:
— Господин подполковник, они отправились в былое, все трое.
— Покажите, — сказал Стахеев. — Поручик этого зрелища еще не видел…
Едва они уселись, вспыхнул экран. У аболинских ворот стояла обыкновенная извозчичья коляска, и Липунов как раз, элегантным жестом вытянув руку, помогал сойти своей очаровательной спутнице.
