Автор
Статский советник Бахметьев был настоящим волшебником в зале: великолепный шустовский коньячок, сигареты из Египта и беседа о смешных случаях — все это словно вытесняло обычную повседневность. Но поручик Савельев уже готов был убежать из этого обволакивающего мира, когда в кабинете появился Чернокнижник, и его мир рухнул навз mee....
— Очень полезное качество, уважение и доверие внушает… Вы что же, извозчика не отпускаете?
— А зачем? — пожал плечами Савельев. — Мне же только товар отдать и денежки сполна получить. Ищи потом нового в этом захолустье…
На лице Аболина явственно изобразилось нешуточное разочарование. Он, уже не улыбаясь, спросил:
— А вы что же, спешите куда? Дела срочные?
Ведомый охотничьим инстинктом, Савельев беззаботно пожал плечами:
— Да нет. Если не считать нашего с вами дела, до вечера не знаю, чем и заняться…
На лице Аболина заиграла прежняя улыбка:
— Вот и славно! А то я, знаете, хотел в ознаменование успешной сделки вас отобедать пригласить.
— Отчего же нет? — сказал Савельев, чувствуя некий душевный подъем. — Ежели вино отменное — мы не басурмане какие, мы завсегда… Езжай, любезный, ты свое получил. Видишь, ты мне более не нужен…"
"Извозчик, не оборачиваясь, кивнул и поехал вдоль тихой улочки, где за высокими заборами надрывались лаем псы.
А впрочем… Как-то плохо верилось в неприятные осложнения.
Ну к чему Аболину его убивать? Чтобы сэкономить сто рублей золотом? Чтобы сохранить тайну? Что-то плохо верится.
Не соврал хозяин — едва они оказались в комнате, Савельев уловил идущие из гостиной завлекательные ароматы: и жареным мясом приятно попахивало, и еще чем-то вкусным…
— Вот, извольте, — сказал он, извлекая из корзинки плотно закупоренный тяжеленный полуштоф.
Аболин обеими руками, тоже прекрасно зная немаленький вес посуды с этаким содержимым, принял у него бутыль, наклонил, полюбовался, как тяжелая, тускло-серебристая масса колыхнулась. Сказал с искренним недоумением:
— Вот до сих пор, хоть убейте, не понимаю, как оно так… В ученых книгах написано, что это металл, а он наподобие киселя…
— Природа, — пожал плечами Савельев.
— Вот именно, они самые… — словно спохватившись, Аболин извлек из кармана вышитый бисером кошелек. — Вот, извольте. Пять, девять, десять… Полагаю, мы в совершеннейшем расчете?
— Безусловно, — сказал Савельев, пряча червонцы. — Одно удовольствие с вами дело иметь, вот так бы и дальше…
— Да уж, неплохо вы на мне поднажились, — ухмыляясь с самым простецким видом, кивнул Аболин.
