Она двигает бедрами, когда я короную ее отверстие. Оно поглощает меня, так что я буду трахать его и Наоми, пока ни один из нас не сможет пошевелиться.
И как бы сильно ни хотел мой член, я отказываю ему и себе в удовольствии.
Это может быть связано с сексом, но также и с тем, чтобы доказать ей свою точку зрения.
Поэтому я выскальзываю и вместо этого тру свой член о ее складки. — Чувствуешь это, моя шлюха? Это твоя жадная пизда заманивает меня, чтобы разорвать ее и трахать всю ночь напролет.
— Себастьян… — звук моего имени разрывается между разочарованием и мольбой.
— Скажи эти слова, Наоми, или я оставлю тебя неудовлетворенной и страдающей.
— Я не просил тебя умолять.
— Пожалуйста… пожалуйста…
— Перестань умолять меня и признай это, Наоми. Признайся, что ты любишь боль.
— Я этого не слышал. Говори громче.
— Я хочу, — всхлипывает она. — Я люблю эту боль. Я люблю, когда ты выбиваешь из меня волю и заставляешь меня задыхатьс
я от твоей силы, так что, пожалуйста… пожалуйста… Себастьян. Не мучай меня больше.
— Может быть, я в настроении. Может быть, я планирую держать тебя на грани всю ночь, а потом оставить в бессмысленном беспорядке, неспособной освободиться. Ты будешь теребить свою тугую киску в память обо мне всю ночь напролет, но ты не получишь удовлетворения, в котором нуждается твое тело.
Я провожу своим членом по ее манящим складочкам, вниз к ее отверстию, а затем вверх к ее клитору. Но я не даю ей достаточно трения, чтобы кончить, и хотя это колеблется из-за того, как сильно я хочу владеть ею всю ночь, я сохраняю свой контроль.
Но потребность мучить ее пульсирует во мне волнами. Я хочу, чтобы она продолжала цепляться за мысль обо мне, о нас, даже если это означает, что я тоже буду мучить себя.
— Может быть, я в настроении никогда больше не давать тебе свой член.
— Может быть, я заставлю тебя умолять об этом, а потом откажу тебе в удовольствии.
— Может быть, я воспользуюсь твоим ртом, а потом отшвырну тебя в сторону, потому что ты, блядь, ничего не значишь.
Она всхлипывает, низкий, грубый звук, пронзает мою грудь, и по какой-то причине мне не кажется, что это связано с отсутствием сексуального удовлетворения.
— Себастьян… Пожалуйста, прекрати…
— Останови это безумие… пожалуйста.
— Это слово меня не останавливает, и ты это знаешь.
Я жду, что она произнесет слово, которое действительно остановит меня, но она этого не делает.
Даже когда ее всхлипы и рыдания наполняют воздух. Даже когда ее трясет.
