В темноте только отчетливый мерцание тлеющих свечей и слабый свет из-под закрытых дверей. Марори медленно приходит в себя, чувствуя жгучую боль в голове и запах горелой плоти. Пальцы оставляют незаметный след на плече — это знак доверия и бдительности. Вокруг таит опасность, но она решительно отказывается уступить своей больной голове и сжигающему миру....
Огромные, под три метра ростом, твари напоминали белых горилл, если бы тех сплели из множества студенистых нитей, подрагивающих и дергающихся, будто бы в отрыве от остального тела. Волны судорог проходили по впалой груди и толстым конечностям – и все же создания двигались. И весьма проворно.
Новый приступ внутреннего жара накрыл Марори. Она ощущала себя мошкой, пытающейся уколоть слона. Достать до него не проблема, но толку от этих уколов? «Гориллы» же умудрялись прямо на ходу то отращивать новые конечности, то изменять уже имеющиеся.
Как же они не вовремя!
— Не пусти ее внутрь! – заорала Марори эрелиму. От его пальбы «гориллы» особенного дискомфорта не ощущали, продолжали переть, точно живые танки. А вот сестричку из Хаоса его пули потрепали знатно. И все же она не желал отступать, не желала подохнуть.
Жар!
Он разрывает изнутри. Туманит сознание.
Что это?
Марори не смогла сдержать крика боли. Не понимала, что происходит, едва стояла на ногах. Боль приходила волнами – и вот последняя буквально захлестнула, заставила выть. Ближайшая «горилла», обрадованная легкой добычей, развернулась целым веером щупалец, обрушилась на девчонку. А та уже не нашла в себе сил увернуться. Напротив, ждала удара. Торопила его. И когда щупальца, наконец, обвились вокруг нее, ударила в ответ.
И тот отпрянул. Взревел тонко и протяжно. А его плоть превращалась в тлеющие угли. Алеющая чернота быстро распространялась по студенистому телу – до самого конца, пока тварь не прекратила шевелиться.
Марори сидела и тяжело дышала. Ее будто опустошили. Сил не осталось никаких. Вот только сражение вокруг вовсе не прекратилось. Напротив – стало еще ожесточеннее. Девушке показалось, что автоматные выстрелы звучат уже гораздо реже, чем раньше, а порождений Хаоса стало даже больше.
Почему бездействуют Клинки?
Он снизошел с небес – рослый, с огромными некогда белоснежными крыльями, теперь забрызганными чужой кровью. Белокожий, со странными глазами, затянутыми молочной дымкой. Серафим! Наверняка именно его Марори мельком видела за спинами Марроу и Нотхильдиса.
Признаться, его величественность поражала. От серафима буквально веяло уверенной силой.
