В темноте только отчетливый мерцание тлеющих свечей и слабый свет из-под закрытых дверей. Марори медленно приходит в себя, чувствуя жгучую боль в голове и запах горелой плоти. Пальцы оставляют незаметный след на плече — это знак доверия и бдительности. Вокруг таит опасность, но она решительно отказывается уступить своей больной голове и сжигающему миру....
"
"Марроу действовал с куда большим безразличием. Прикрыв собой Марори, отстреливался с двух рук. Разрывные пули сносили противникам головы, отрывали руки и ноги. А Марори все больше накрывала ярость. Она потеряла оружие, потеряла Сатиса, но не потеряла себя.
«Жарко! Как же жарко…»
Очередной выстрел почти отсек одну конечность Танату – твари, оснащенной вместо рук парой щупалец, каждая из которых венчалась длинной зазубренной иглой. Угловатый, покрытый плотной роговой чешуей, Танат взревел, замахнулся уцелевшей конечностью.
Ей что-то прокричал Марроу, но она не разобрала слов. Ей было слишком жарко, она буквально сгорала изнутри, а потому рвалась в самую гущу, к самым клыкам. Реальность сдвинулась, подернулась алым. Звуки боя слились в единообразный тоскливый гул, в котором сознание вычленяло лишь необходимое, угрожающее жизни.
Сама не заметила, как в пылу схватки снова выбралась к багажному вагону, бросила на него быстрый взгляд и будто очнулась, вынырнула из смертоубийственного танца. У вагона стояла «сестра» и явно пыталась его вскрыть. С ее дрожащих рук текло ослепительно-яркое пламя, плавящее металл.
«Энигма!»
Она пришла за Энигмой. И почти до нее добралась.
Марори зло усмехнулась.
