В темноте только отчетливый мерцание тлеющих свечей и слабый свет из-под закрытых дверей. Марори медленно приходит в себя, чувствуя жгучую боль в голове и запах горелой плоти. Пальцы оставляют незаметный след на плече — это знак доверия и бдительности. Вокруг таит опасность, но она решительно отказывается уступить своей больной голове и сжигающему миру....
Насмешка судьбы – весь состав разбит и раскурочен, а единственный действительно важный для нее вагон лишь немного покорежило.
Далеко отойти они не успели. Поверхность одного из Разрывов вспучилась и исторгла из себя нечто бледное и скукоженное, закутанное в прозрачную слизистую пленку. Без промедления Марроу достал пистолет и дважды выстрелил в нечто. Но не попал. Точнее, пули угодили ровно в то место, куда вывалился пришелец из Хаоса, но самой твари там уже не было. Покачиваясь на нетвердых ногах, она стояла шагах в десяти в стороне.
Марроу выстрелил снова – и снова промахнулся. На этот раз Марори успела рассмотреть смазанный контур – так быстро сместилась тварь из Хаоса. Сместилась и подняла взгляд. Дрожащая, вся в каких-то не то нарывах, не то болячках, она больше походила на… зародыша или заготовку. Марори почувствовала, как спина покрывается мурашками, а желудок заворачивается узлом.
Очередная копия. Очередная «сестра».
Несколько секунд ничего не происходило, а затем (Марори могла поклясться, что в глазах создания мелькнули самодовольные искры) разом ожили все Разрывы.
«Сатис, Сатис…»
Тишина. Нет даже намека на ответ.
Никогда прежде Марори не доводилось попадать в серьезную перестрелку. Отдельные пистолетные выстрелы не шли ни в какое сравнение с тем безумием, которое навалилось на нее, когда огонь по тварям Хаоса открыли военные, охранявшие Белых стражей.
Марроу было попытался увести подопечную с линии огня, но слишком много вокруг было Разрывов, слишком много тварей они исторгли из себя. Место недавней катастрофы, испещренное глубокими провалами, заполнилось завывающей и рычащей массой. Зубы, клыки, когти – смертоносный арсенал Хаоса, не знающий ни страха, ни жалости.
Рядом в схватку вступил Нотхильдис. Только что в его руке был один меч – ловкий поворот, щелчок – и оружие распалось надвое. С презрительной ухмылкой спектр отсек тонкие руки крылатой твари, что налетела на него сверху, пригнулся и полоснул противника снизу, вскрыв от шеи до промежности. Во все стороны брызнула черная вонючая кровь.
