В темноте только отчетливый мерцание тлеющих свечей и слабый свет из-под закрытых дверей. Марори медленно приходит в себя, чувствуя жгучую боль в голове и запах горелой плоти. Пальцы оставляют незаметный след на плече — это знак доверия и бдительности. Вокруг таит опасность, но она решительно отказывается уступить своей больной голове и сжигающему миру....
А она всего лишь подходящий катализатор. Но ведь Крэйл старше ее на четыре года, и они оба, в отличие от Кенны, помнят свое детство и не выглядят наивными переростками из теплицы. Получается, что…
— Эй, дра’морская коза, меня подожди.
Марори оглянулась на Нотхильдиса. Одного взгляда на его разукрашенное свежими синяками лицо было достаточно, чтобы понять: кто-то успел провести со спектром воспитательную работу по поводу его болтливости."
"— Уверен, что тебя не стошнит от моей компании на двух квадратных метрах? – спросила она, до упора вдавливая кнопку.
— Я просто хочу поговорить, - сквозь зубы сказал он. – Без свидетелей.
— Тесная кабинка в подвешенном состоянии – не лучшее место. А я опаздываю на собрание к Элне.
Двери лифта разъехались в стороны, Марори вошла внутрь, подвинулась, когда поняла, что Нотхильдис не передумал, нажала кнопку – и лифт заскользил вверх.
— Я никому не говорил, куда вы собираетесь, - сказал спектр ей в спину.
— Уверен? Кроме тебя сказать было некому, - не поворачиваясь, ответила Марори.
— Уж поверь на слово: я точно знаю, кому, что и когда говорю. Ты мне противна, но Лига противна еще больше. А еще мне не все равно, что будет с моими товарищами, даже если у них какое-то коллективное помешательство на тебе.
Марори все-таки не удержалась и оглянулась на собеседника. Обвела взглядом каждый кровоподтек на его лице, широко улыбнулась.
— Похоже, Марроу тоже преуспел в мозгоправстве.
— Он просто влюбленный псих, - огрызнулся Нотхильдис. – И пользуется тем, что мне совесть не позволить навалять человеку, который только-только избавился от костыля.
— Хорошая попытка оправдать свою слабость.
Марори мысленно попросила лифт ехать быстрее. Не потому, что боялась оставаться со спектром наедине, а потому, что их тет-а-тет будил в ней дикое желание выплеснуть на подходящую жертву всю скопившуюся за последние дни злость. А еще потому, что Нотхильдис даже не пытался сделать вид, что ему нет дела до ее перебинтованной руки. Наоборот: он с хмурым видом и неподдельным интересом ее рассматривал.
