В темноте только отчетливый мерцание тлеющих свечей и слабый свет из-под закрытых дверей. Марори медленно приходит в себя, чувствуя жгучую боль в голове и запах горелой плоти. Пальцы оставляют незаметный след на плече — это знак доверия и бдительности. Вокруг таит опасность, но она решительно отказывается уступить своей больной голове и сжигающему миру....
Окатить жаром собственной ярости, вбирая крики боли и наслаждаясь зрелищем превращающихся в прах мяса и костей.
Нотхильдис выругался, толкнул ее от себя. Марори не удержала равновесия и упала. Словно в горячечном бреду наблюдала за тем, как по руке змеятся огненные вспышки, как часть из них переползает на пол, жадно вгрызается в податливое покрытие. Ноздри наполнил запах горящей синтетики и каких-то химикатов. Парочка девиц взвизгнула, парни бросились тушить пламя. Марори с трудом нашла силы, чтобы отползти к стене, пока ее не затоптали.
— Прекрати это немедленно, тварь!
Она не разобрала голоса, лишь сильнее, до боли в позвоночнике, вдавила себя в стену.
Марори подняла голову за секунду до того, как на нее налетела какая-то девица, полоснула наманикюренной пятерней по лицу.
— Марори, шшшшш… Дыши, просто дыши.
Она позволила здоровенным ручищам поднять себя, прижать к груди, стойко принимая ползущий по ее телу ненасытный огонь. Знакомый уверенный голос растекся по венам успокоительным теплом. Знакомая рука из черной стали приятно холодила кожу.
— Кул, откуда ты здесь? Ты моя галлюцинация? – Она всхлипнула.
— Ага, - спокойной отозвался он, - пришел напомнить тебе, что оборона «сидя на заднице» – это вообще никуда не годится. И бицепс у тебя ни к черту, Потрошительница. Учи-учи – одни двойки. Не могла справиться с горсткой щенков – что за дела? Будешь у меня со штангой в обнимку спать, а с гантелями в туалет ходить.
Она закивала, смеясь и глотая слезы облегчения.
