В темноте только отчетливый мерцание тлеющих свечей и слабый свет из-под закрытых дверей. Марори медленно приходит в себя, чувствуя жгучую боль в голове и запах горелой плоти. Пальцы оставляют незаметный след на плече — это знак доверия и бдительности. Вокруг таит опасность, но она решительно отказывается уступить своей больной голове и сжигающему миру....
— Я не хотела устраивать все это, - сказала она, чуть не силой заставляя себя смотреть в глаза серафиму. Почему-то именно перед ним ей было невыносимо стыдно за вспышку гнева и его последствия. Пусть и спровоцированную.
— Думаю, тут все заслужили ровно то, на что сами напросились. И, - Ти’аль снова посмотрел на гостя, - добро пожаловать в Эльхайм, координатор. Похоже, нам еще предстоит встретиться в более подходящей для разговора обстановке.
Они поменялись местами: Ти’аль вышел, на прощание подмигнув Марори, а Кулгард вошел внутрь.
— Крэйл будет здесь… завтра? – Осознание такой скорой встречи опустилось на голову, словно удар кирпичом. В глазах потемнело, язык приклеился к нёбу, и она с трудом заставляла себя говорить. – Завтра?
— Мар, мы все уже в столице, - с таким видом, будто говорил о чем-то совершенно обыденном, сообщил Кулгард. – И если бы кто-то не отключил телефон, то знал бы это еще позавчера.
В его голосе не было ни осуждения, ни недовольства, но Кул сделал все, чтобы она поняла, как неправа.
— Какая же я дура, - прошептала Марори, с внезапной ясностью понимая, как непростительно глупо вела себя в последние дни. Но что было еще хуже, она прекрасно знала причину своего срыва. Эта причина носила два пистолета и была ее личным банком крови. – Он очень злится?
— Я бы не назвал это злостью, - уклончиво ответил Кул, вышел из лифта и свернул в указанный Марори коридор.
— Ох, Светлые… - Марори с трудом подавила стон обреченности.
— Хочешь знать мое мнение? – Кул дождался ее безмолвного кивка. – Вся эта хрень с тобой, - он выразительно обвел взглядом всю Марори, - точно Крэйла не успокоит. Я сам на тебя без содрогания смотреть не могу.
— Ничего такого, что я бы не сделала с собой сама, - ответила она. – Долгая история."
"Он принес ее в лазарет, передал на поруки медсестрам, но уходить категорически оказался. Со словами «Я – координатор», предоставил отпечатанный на внешней стороне ладони символ в виде черно-белого солнца, чего, к удивлению Марори, оказалось достаточно, чтобы его оставили в покое.
