В темноте только отчетливый мерцание тлеющих свечей и слабый свет из-под закрытых дверей. Марори медленно приходит в себя, чувствуя жгучую боль в голове и запах горелой плоти. Пальцы оставляют незаметный след на плече — это знак доверия и бдительности. Вокруг таит опасность, но она решительно отказывается уступить своей больной голове и сжигающему миру....
Эльхи валялись по периметру всего коридора, повизгивая от боли и бессильной злобы. Кул понес ее обратно к лифту, когда их догнал взбешенный голос Нотхильдиса:
— Что, приехал за своей промокашкой, рогатый?
— Погоди, болезный, вот передам ее врачу, а потом оторву тебе руки и ноги. У тебя есть пара минут решить, с какой твоей конечности начать. – Кул вздохнул, как всегда сдержанный и совершенно серьезный. – Марори, у тебя одна кожа и кости, что за фигня? Ты вообще забыла, что такое белки и углеводы и сколько их нужно растущему организму?"
"Марори выглянула из-за плеча своего защитника: Нотхильдис оказался единственным, кто оказался в состоянии стоять на своих двух.
Двери лифта распахнулись – и на Марори с Кулом уставился Ти’аль. Серафим медленно перевел взгляд с ноши демона на него самого, потом снова на Марори, придирчиво изучая ее расцарапанное лицо.
Затянувшееся напряжение заставляло Марори вмешаться и разрядить обстановку. Например, представить их друг другу.
— Кулгард, это – Ти’аль, мой друг. Ти’аль, это – Кулгард, мой однокурсник, Потрошитель Третьего круга академии Дра’Мор и личный мучитель в спортзале.
Секунду оба продолжила молча смотреть друг на друга, а потом Кул ответил:
— Прости, что не могу пожать руку, небеснорожденный, как видишь, немного занят.
— Рад знакомству, проклятокровный. – Ти’аль спокойно и вполне дружелюбно улыбнулся в ответ. – Вижу, ты появился как раз вовремя.
— Навел чутка шороху, - пожал плечищами Кул. – Ее нужно отнести в лазарет.
— Марори, ты покажешь? – Ти’аль оценил беспорядок в коридоре, и впервые за все время их знакомства Марори увидела на его лице настоящее бешенство.
— Ти’аль, я думаю…
— Да, уж лучше ты сам, - перебил реплику Марори Кул. – Потому что я могу и пришибить ненароком, а завтра здесь будет ее брат, а он тот еще бешеный засранец.
— Крэйл Шаэдис, я помню. Мне очень жаль, Марори.
