В темноте только отчетливый мерцание тлеющих свечей и слабый свет из-под закрытых дверей. Марори медленно приходит в себя, чувствуя жгучую боль в голове и запах горелой плоти. Пальцы оставляют незаметный след на плече — это знак доверия и бдительности. Вокруг таит опасность, но она решительно отказывается уступить своей больной голове и сжигающему миру....
Крэйл стоял около плиты: в домашних потертых рваных джинсах, которые до безобразия низко сидели на его крепкой заднице.
«Они что, сговорились все что ли, ходить топлесс?» - разглядывая его широкую рельефную спину, подумала она. На лопатках Крэйла остались следы нескольких глубоких шрамов, правое плечо было перебинтовано, и, орудуя кухонными принадлежностями, шанатар пару раз чертыхнулся, когда по неосторожности сделал несколько резких движений.
Его светлые волосы были собраны в петлю на затылке, но все равно торчали во все стороны непослушными жесткими прядями.
Марори так и осталась стоять в дверях. Повинуясь внезапной слабости, навалилась всем телом на дверной косяк. Казалось, она может простоять вот так бесконечно долго, любуясь тем, как этот белоснежный гигант занимается простыми домашними делами: обжигает пальцы о края безразмерной сковороды, помешивает ее содержимое деревянной лопаткой, от души поет, потому что решил улыбаться сегодняшнему дню во что бы то ни стало.
— Ну и долго еще ты будешь там стоять, Кусака? – Он отложил в сторону полотенце для рук, повернулся и вопросительно посмотрел на нее.
Марори не удивилась, что ее попытки прокрасться незамеченный провалились. Это же Крэйл, Мастер резни, он был бы не он, если б не слышал каждый посторонний шорох.
— Хотела на тебя насмотреться, - запросто ответила она, виновато улыбнулась. – Всегда пыталась представить, какой ты, когда… вот такой.
— Имеешь в виду без оружия и футболки?
— Да, примерно так.
— И как впечатления? – Он уперся руками в столешницу, нарочно став так, чтобы она могла получше его рассмотреть, каждый кусочек гладкой, покрытой множеством зарубцевавшихся и свежих шрамов кожи. – Я вот вижу, что эта дурацкая, подаренная Эашу футболка тебе явно не идет.
— Ну, не могла же я разгуливать по дому в том виде, в котором проснулась в твоей постели. – Лишь сказав это, она поняла, как недвусмысленно прозвучала фраза. И тут же пожелала просочиться куда-нибудь в темное одинокое место, чтобы там успокоиться и как-то совладать с чувствами. Наверное, и ста лет будет недостаточно, чтобы научиться спокойнее реагировать на ископаемого шанатара.
