В темноте только отчетливый мерцание тлеющих свечей и слабый свет из-под закрытых дверей. Марори медленно приходит в себя, чувствуя жгучую боль в голове и запах горелой плоти. Пальцы оставляют незаметный след на плече — это знак доверия и бдительности. Вокруг таит опасность, но она решительно отказывается уступить своей больной голове и сжигающему миру....
— Строго говоря, я бы с удовольствием выудил тебя из этого безобразия и вернул в свою постель, чтобы ознакомиться с пределами твоей стеснительности.
— Не издевайся, Клыкастый, я этого не вынесу, - взмолилась она.
— Ничего не могу с собой сделать: ты так сексуально краснеешь, что я готов подначивать тебя двадцать четыре часа в сутки всю оставшуюся жизнь.
Она просто шагнула к нему – и сама не поняла, как набросилась, обхватила руками за шею, обхватила ногами за талию. Прижалась изо всех тех немногих сил, которые каким-то чудом сохранились в ослабевших конечностях.
Марори не узнала свой умоляющий стон, который сорвался с губ, когда шанатар скользнул губами по ее щеке, скуле, а оттуда на шею.
— Начинаю жалеть, что дал себе обещание сперва тебя накормить, - прорычал ей в шею."
"Она была уверена, что найдет в ответ пару озорных слов, но не смогла сказать ни одного.
Много ли у них будет таких моментов?
Наверное, шанатар подумал о том же, потому что мягко, едва касаясь ее лица, заложил ей за ухо прядь мокрых волос, широко, обезоруживающе улыбнулся и чмокнул в кончик носа.
— Я ведь сейчас буду реветь, ископаемый шанатар, - запоздало предупредила она.
— Принц я, в конце концов, или как? – Он показал ей язык.
— Новая штанга?
— Все, чтобы моя Кусака сходила от меня с ума, - не стал отпираться он.
Их идиллию перебили нарочитые ленивые аплодисменты. Крэйл поставил Марори на ноги, спрятал себе за спину, но она успела заметить незваного гостя. Она знала его. Знала его голос - и в настоящем, и в прошлом, где Тринадцатой пришлось выучить каждую того, кого она называла Создателем.
— Не припоминаю, чтобы звал тебя в гости, Вандрик, - спокойно, но не без злости сказал Крэйл.
— Считаешь, мне стоит спрашивать твоего разрешения, чтобы прийти в свой дом? – Вандрик неторопливо поднял вездесущие «авиатары» на макушку, уселся на высокий барный стул, плотоядно рассматривая сыр и бекон. Выбрав по ломтю того и другого, откусил, пожевал, а остатки бросил на край тарелки.
