28 июля 1890 года, в окрестностях Ростова-на-Дону. Солнце жадно сжигает степную землю, а черные тучи надвигаются из востока, создавая непреодолимый ветер. Раздавался отдаленный писк сусликов и гул рыбы на Дону, поднимаясь к лесам на берегу. В воздухе пахло сухостью и жарой, всё вокруг окутывало таинственным шепотом природы, как в зазеркальной сказке....
А у Софии, как вы помните, шляпка была именно такая. Вот тут всё и встало на свои места.
— Другой бы и не заметил случайно оброненного восклицания, а вы обратили внимание. Что ж, подпишите протокол, и вы свободны.
Клим поставил подпись и поднялся:
— Спасибо за чай и за понимание. Если бы на вашем месте оказался другой судебный следователь, то, вполне возможно, я бы уже сидел в Тюремном замке.
— Но потом бы вас всё равно выпустили, разобравшись, — улыбнулся чиновник и добавил: — Надеюсь, теперь вы всех злодеев изловили? Домой поедите?
— Хочу напоследок навестить могилу того самого Налбандяна в монастыре Сурб-Хач, а потом — в Ставрополь.
— Счастливой дороги, Клим Пантелеевич!
— Благодарю вас, Александр Иванович. Честь имею кланяться!
Глава 20
«Чёрный Арагац»
IНе успел Клим выйти на улицу, как, выпрыгнув из коляски, к нему навстречу устремился Бабук. Обняв Ардашева, он затараторил:
— В отель я пириехал — тебя нет. Где искать — не знаю. Горевать начал. Портье меня пожалел, сказал, что ты на вокзал поехал.
— Я хочу посмотреть на могилу Налбандяна. Покажешь?
— Поехали. Только ты мне расскажи, как ты узнал, что убийца той дамочка в соломенной шляпка — это фокусник, ладно?
— Разумеется.
Клим закончил повествование, когда экипаж въехал в открытые ворота монастыря Сурб-Хач. За ними плелась другая коляска с неприметным господином в чёрном костюме и котелке. Прихожан было много.
"Бабук провёл друга к последнему пристанищу гордого сына Армении Микаэла Налбандяна. Памятник был без изысков, скромный. Простой обелиск, увенчанный крестом с фигурой распятого на нём Спасителя. По словам приказчика, его установила сестра Микаэла — Варварэ.
Постояв у могилы, Ардашев спросил:
— Покажешь мне икону Святого Григория Просветителя, которую Налбандян привёз из Калькутты?
— Канешна, пойдём.
Клим оказался в армянском храме впервые. Его поразила строгая и величавая простота убранства помещения. Стены были украшены иконами и фресками в традиционном армянском стиле. В глаза бросался хачкар, привезённый, как пояснил Бабук, из Крыма ещё до основания монастыря. Помимо него, в нишах стояли ещё четырнадцать хачкаров, но уже меньших размеров. Приказчик подвёл Клима к пятнадцатой нише. Она, как и прежние четырнадцать, располагалась на уровне человеческих глаз.
