28 июля 1890 года, в окрестностях Ростова-на-Дону. Солнце жадно сжигает степную землю, а черные тучи надвигаются из востока, создавая непреодолимый ветер. Раздавался отдаленный писк сусликов и гул рыбы на Дону, поднимаясь к лесам на берегу. В воздухе пахло сухостью и жарой, всё вокруг окутывало таинственным шепотом природы, как в зазеркальной сказке....
Третий этаж — старый бабка, её сын умер, в Дон река утонул. Жену оставил, сын есть. Второй этаж — очень красивый дама с хитрый глазки, как лисичка. Сын у них тоже есть. Только муж у неё злой, как шакал. Я на неё совсем чуть-чуть глаз положил и сказал: «Добрый день, аревс», а он на меня так посмотрел, что я даже задрожал… испугался мало-мало, — горько признался Бабук.
— А что такое аревс?
Приказчик пожал плечами, ответив:
— Солнышко моё.
— Выходит, муж знает армянский?
— Канешна знает! Его зовут Самвел Багдасарян.
Бабук вошёл в парадную. Остановившись перед первой квартирой, он покрутил механический звонок.
Тишина.
Подождав немного, армянин приложил ухо к двери:
— Тиха там. Не слышу никто.
— Звони ещё раз, — велел Ардашев.
Бабук опять повертел стальную ручку в ту сторону, куда указывала стрелка с надписью: «Вращать по кругу».
И опять ни звука.
— А горничная у него есть? — осведомился Клим.
— Есть, канешна. Мария. Красивый, как спелый гранат! Думаю, Виктор Тимофеевич и она — любовники.
Ардашев щёлкнул крышкой часов «Qte Сальтеръ» и заметил:
— Без четверти шесть. Скоро темнеть начнёт. Мне надо деньги отдать и взять расписку о получении, или квитанцию.
Уставившись на часы, приказчик спросил оценивающе:
— Твой часы серебряный?
— Да.
— Тебе повезло.
— Почему?
— Воры могли украсть.
— Им нужен был саквояж с деньгами, а не хронометр.
Толстяк вздохнул и сказал:
— Мой часы в мастерская. Тоже серебряный. Отец подарил. Золотые потом сам куплю, как разбогатеваю.
— Надо говорить «разбогатею». Но давай звони ещё раз.
И вновь шестерёнки издали звонкий металлический скрежет.
— А может, его нет? — предположил Клим и потянул на себя дверь, но она оказалась незапертой.
— Открыто, — удивился студент.
— Спит, наверно, — предположил приказчик.
— В такое время?
Постояв несколько секунд в нерешительности, приказчик открыл дверь и прокричал:
— Виктор Тимафее-евич! Пириехали мы, Ардашов и я!
В квартире было так тихо, что было слышно, как в одной из комнат тикают настенные часы.
Бабук махнул рукой, вошёл внутрь и принялся ходить по комнатам. Клим проследовал за ним. Портьеры были опущены. В помещениях царил полумрак.
