28 июля 1890 года, в окрестностях Ростова-на-Дону. Солнце жадно сжигает степную землю, а черные тучи надвигаются из востока, создавая непреодолимый ветер. Раздавался отдаленный писк сусликов и гул рыбы на Дону, поднимаясь к лесам на берегу. В воздухе пахло сухостью и жарой, всё вокруг окутывало таинственным шепотом природы, как в зазеркальной сказке....
— Папа, а как же мой лук? Как мне теперь стрелять? — плаксивым голосом спросил малец.
— Сделаю другие стрелы, новые. Зачем тебе старьё? Пойдём домой. Мать талму приготовила, пора ужинать.
Отец и сын скрылись за дверью. К Ардашеву приблизился мужик в дворницком фартуке и с бляхой.
— Привет, Матвеич! — проронил Бабук.
— Доброго здоровьица! Чем могу служить?
— Я расследую дело по убийству господина Верещагина. Моя фамилия Ардашев, — представился Клим.
— Ага, понятно, — осматривая студента с ног до головы, изрёк дворник.
— Нет, я частное лицо.
— А документик у вас имеется? Вы, вашество, пистолем размахивали, бумага на оружие есть?
— Что за вопросы, Матвеич? — вмешался Бабук и сунул мужику рубль.
— Благодарствую, барин, — кивнул тот.
Ардашев раскрыл свидетельство на оружие перед носом дворника.
— Ага, ну есть так и есть. И хорошо. Я грамоте не обучен. Мне главное, чтобы всё в моём дворе чин чинарём было, законно.
— Не подскажете, как нам с вдовой Куроедовой поговорить? — спросил Клим.
— Второго дня уехала она с сыном, к родственникам.
— Совсем уехала?
— Нет. Вернётся.
— А за жильё заплатила, не знаете?"
"— Да платить-то теперь и некому. Хозяина нет. Городская управа за домом смотрит. Сказали, ждут, когда родственники объявятся.
— Вы не видели ничего подозрительного в ночь убийства? Может, какая-нибудь коляска к дому подъезжала?
— Моё дело за воротами смотреть и чтобы во дворе чужаки не шлялись да бельё с верёвок не тащили.
— Я видел, как она в окно на нас пялилась. Пожалуй, стоит наведаться. Может, что-нибудь и узнаем.
— Матвеич, адрес Марии, что горничная была у Виктор Тимофеевича, помнишь? — спросил Бабук.
— Суворовская, 5.
— Такой старый, а такой голова умный! — восхищённо выговорил толстяк и, повернувшись к Ардашеву, сказал: — Ну что идём к бабка?
— Обязательно, — кивнул Ардашев и, отломав у стрел наконечники, высыпал их в карман.
Поднявшись на третий этаж, Клим остановился на лестничной клетке и покрутил ручку механического звонка. Послышалось шарканье шагов, скрежет отворяемой щеколды, и дверь распахнулась.
— А! Это вы! Видела, как вы супостата нашего со второго этажа проучили! Ох, и змей же он!..
