28 июля 1890 года, в окрестностях Ростова-на-Дону. Солнце жадно сжигает степную землю, а черные тучи надвигаются из востока, создавая непреодолимый ветер. Раздавался отдаленный писк сусликов и гул рыбы на Дону, поднимаясь к лесам на берегу. В воздухе пахло сухостью и жарой, всё вокруг окутывало таинственным шепотом природы, как в зазеркальной сказке....
А сто рублей, которые ему сейчас были бы совсем не лишни, он, получается, подарил Софии. Главное, чтобы с ней ничего не случилось… А если она вновь поступила так, как год назад, то Бог ей судья. «Только вот всегда больно, когда разочаровываешься в людях, — продолжал мысленно рассуждать Клим. — Горько становится так, будто хинного раствора напился… От этого, правда, есть одно верное средство — никому не верить и не делать добра. Тогда и расстройств не будет. Возможно, когда-нибудь, лет через двадцать, я стану именно таким — холодным и расчётливым циником, не совершающим ошибок, возможно… Но покамест не очень-то у меня это получается… Как бы там ни было, но просить отца выслать ещё денег — совестно.
— Сударь, вы позволите? — раздался чей-то голос. — Простите, это вы?
Клим повернулся. Перед ним стоял фокусник Тарасов, которому сегодня утром он грозил шандалом.
— Метрдотель не решился к вам подойти. Здесь не принято подсаживать гостей к чужому столу. Но к сожалению, в зале нет мест, а я только что закончил представление и страшно проголодался. Знаете, говорят, что во время пожара в лесу все звери спасаются бегством и не нападают друг на друга.
— Милости прошу, — буркнул Клим, разглядывая меню.
— Благодарю, — усаживаясь, вымолвил престидижитатор и тоже принялся выбирать блюда.
Вскоре появился официант — уже поседевший мужчина с хитро-добродушными глазками. Клим заказал мясное рагу с картофелем, квашеную капусту и маленький графин уже полюбившегося ему арцаха.
