Автор
Когда Шаламов пришел в себя после долгого безпамятства, его взгляд с трудом привык к невесомости и странным орбитальным бликованиям. Все органы чувств требовали немедленного открытия двери и воздуха — как будто он находился в мясорубке вместо интергалактической спасательной шлюпке «Кентавр» с надеждой на чудо.
Итак, шейх, до встречи вечером, проанализируем твои соображения вместе. Чей это куттер?
– Пограничников.
– Отправь его в фирму, мне в метро.
– И куда вы направляетесь, если не секрет?
– Туда, где боги, танцуя, стыдятся всяких одежд, как говорил Заратустра. – Ромашин блеснул мгновенной улыбкой, поднял руку и исчез. Вероятно, у него были веские причины не делиться своими планами даже с друзьями."
"О том, что неизвестными лицами была похищена партия «броненосцев» – боевых костюмов, разработанных в прошлом веке на случай «звездных войн» и хранящихся на спецбазе УАСС в Анкоридже, Бояновой стало известно через час после похищения. Бригада кримрозыска уже отрабатывала версии, но и так было ясно, что кража – звено в цепи таких же деяний неизвестной организации, от чьего имени выступили когда-то «хирурги». Пока Умник анализировал веер вариантов, комиссар провела короткое видеоселекторное совещание начальников бюро, уделив особое внимание конфликтным ситуациям любого масштаба: по идее Борда, в какой-нибудь из них мог обнаружиться Шаламов. Оперативные службы переходили с этого момента на непрерывную связь с координатором операции «Сын сумерек» через спутниковую сеть «спрута», и это был еще не предел возможностей отдела безопасности, однако Боянова знала, когда нужно будет включить весь технический, мозговой и психологический потенциал службы.
Совещание закончилось тем, что позвонил Торопов и в своей обычной холодной, с оттенком язвительности манере осведомился, почему служба безопасности позволяет себе игнорировать рекомендации Совета и устраивать конкурентные гонки безопасников и пограничников. Боянова дала в эфир отбой и, когда видео свернул изображение «присутствующих» на оперативке, посмотрела на командора погранслужбы с какой-то неопределенной жалостью.
– Конкретнее, если можно.
Торопов мигнул. Глаза его были прозрачны и колючи, но к этой колючести примешивалась изрядная доля неуверенности.
– Шаламов. Пока его действия не носят криминогенный характер, он – наша забота.
Боянова вздохнула.
– Чего ты хочешь, Милослав? Я же вижу, что дело не в Шаламове и не в конкуренции служб, а ты все пытаешься свести наши отношения к деловому спору. Что касается Шаламова, то он псинеур, и мы работаем по нему больше профилактически, чем профессионально. Ты же знаешь пословицу: бешеному дитяти лучше ножа не давати.
– Но вы все время наступаете нам на пятки! – повысил голос Торопов, посмотрел на Власту и сник. Голос его внезапно стал тоньше.
