Автор
Когда Шаламов пришел в себя после долгого безпамятства, его взгляд с трудом привык к невесомости и странным орбитальным бликованиям. Все органы чувств требовали немедленного открытия двери и воздуха — как будто он находился в мясорубке вместо интергалактической спасательной шлюпке «Кентавр» с надеждой на чудо.
– Я хочу, чтобы ты вернулась, Власта.
Боянова наклонилась, чтобы скрыть грустную улыбку, сказала тихо, но твердо:
– Поздно, Милослав. Actium ne agas.[159]
– И все же подумай, Владыко. Нас многое соединяет: дочь, работа, интересы…
– Еще больше разъединяет. И к тому же ты опоздал с предложением. Будь оно произнесено два-три года назад, я бы подумала, а сейчас – нет.
– У тебя… кто-то есть?
– Какое это имеет значение? Дочь помнит тебя, и этого достаточно. До связи, командор. – Боянова выключила видео и несколько минут сидела, кусая губы, сдерживая рыдание и слезы. Справилась. Сухо вызвала Умника с данными по розыску Железовского, и в этот момент пришло сообщение о контакте оперативников с Шаламовым на Меркурии.
Через полчаса комиссар входила в зал спейсера погранслужбы «Мичиган», координирующего работу пограничников и безопасников в зоне «сферы Сабатини». Подробности инцидента были уже известны всем и комментариев почти не требовали.
Шаламов появился на спейсере «Шевалье», одетый в форму пограничника, и в другое время на него вряд ли обратили бы внимание, однако погранслужба сидела на «джоггере», внимательно наблюдая за всем, что происходит в зоне ЧП – в районе со «сферой Сабатини», и пограничники были настроены на поиск нетривиальных явлений. Одному из них, кобре Бегичу, показалось странным поведение коллеги, осматривающего отсек с воздушным и космическим транспортом спейсера. Бегич был молод, но не зелен и хорошо зарекомендовал себя при эвакуации исследователей из Горловины «серой дыры», внимания и осторожности ему было не занимать, поэтому он не стал соваться к незнакомцу с расспросами, а сначала дал задание инку спейсера идентифицировать личность мужчины. Координатор в видеосписках состава погранслужбы такового не обнаружил, связался с инками банков данных управления и вычислил Шаламова. С этого момента Бегич действовал точно в соответствии с инструкцией: дал по «треку» «три девятки», вызвал отдел безопасности, командира спейсера, свою группу, готовую заступить на вахту, и пошел на контакт, также готовый к любой неожиданности. Но ему помешали, помешали прежде, чем он заговорил.
В отсеке вдруг появились двое неизвестных, одетых в ослепительно белые мохнатые «заскоки», с аппаратами неизвестного назначения в руках. Шаламов в это время пробовал открыть люк десантного когга, на корпусе которого пульсировала зеленая световая нить готовности к немедленному старту.
