Автор
При крещении третьего графа Мальвуазена нарекли Ранулфом, но и бесчисленные недруги, и бесчисленные любовницы знали его под прозвищем Черный Лев.Ему не было равных ни в битвах, ни на турнирах. Он мог легко завоевать сердце любой красавицы – не важно, простолюдинки или аристократки.Лишь одна женщина дерзнула противостоять Черному Льву – юная леди Лайонин, которую он пожелал взять в жены. Гордую девушку не покорить ни силой, ни хитростью…Р...
Судя по тому, что я слышала о Черном Льве, подобное обращение разъярит его, заставит потерять рассудок, ион, ведомый слепым гневом, может штурмовать замок. Если женщину убьют, мы потеряем выкуп. Если же граф погибнет, не оставив наследника, замок Мальвуазен вернется к королю, и мы опять-таки ничего не получим.
– Но она носит его наследника!
– Вы, должно быть, волшебник, если заранее знаете пол ребенка и уверены, что он вообще родится живым, – саркастически бросила леди Маргарет. – Нет, пока она здесь, о ней будут всячески заботиться.
Элис кивнула и, подойдя к Лайонин, решительно, но не грубо взяла ее за руку.
– Этой особе можно доверять? – встревожилась Амисия, глядя им вслед. – Лайонин умеет внушить слугам любовь.
– О нет, с Элис это не пройдет, – заверила леди Маргарет, обшаривая взглядом тощую фигуру Амисии.
Она презрительно усмехнулась, глядя на закрывшуюся дверь:
– Похоже, этой особе все давалось без труда. Родилась дочерью барона, вышла по любви за красивого, богатого графа… У нее было все, что только можно пожелать.
– Именно, – ухмыльнулась Амисия. – И ей давно пора поделиться своим везением с остальными.
Глава 15
– Элис! – позвала Лайонин, ежась от сквозняка. Даже тяжелые шерстяные одеяла не защищали от сырости и холода каменного донжона. – Надеюсь, ты здорова?
Она взглянула на грузную служанку, склонившуюся перед очагом, где медленно оживал огонь.
Элис обернулась и энергично закивала головой.
– А кашель твоей матушки? Ей лучше?
Элис сделала вид, будто что-то пьет, и показала на Лайонин.
– Значит, травы, которые я посоветовала, помогли ей? Я очень рада. В такую погоду нельзя болеть.
Лайонин попыталась сесть, и служанка мгновенно оказалась рядом, чтобы ей помочь.
– Я стала огромной, верно? – улыбнулась Лайонин, потирая вздутый живот. – Ранулф был бы…
Элис сжала ее худенькие плечи, нахмурилась и покачала головой.
– Ты права, не следует этого делать. Воспоминания слишком болезненны, даже сейчас.
