Автор
Леди Лайонин проворковала под старым донжоном, где холодные январские ветры стучали по каменным стенам, будоража сердце лежащей внутри нее. Люси звалу, но толстые одеяла и теплый шатер были ее последним убежищем от морозов и беззаботного ожидания своего назначения.
– Значит, и их тоже любил?
– Вовсе нет! И с тобой все по-другому, – начал Ранулф, но осекся, не в силах понять, почему она этого не видит.
– Разве я не был добр с тобой?
– Ты добр ко всем женщинам, – пробормотала она, силясь сдержать слезы.
– Ты меня с ума сведешь! Я только сейчас сказал, что люблю тебя!
– Ты ругаешь меня, и это, по-твоему, признание в любви?
– Потому что рядом с тобой я теряю разум. Ну какая еще женщина способна в два счета вывести меня из себя или рассмешить? За какой другой женщиной я поплыву через море? Ради кого еще оденусь сервом и стану рубить дрова?
– Ради первой жены! Изабель, которую ты любил так сильно, что едва не зачах от скорби, когда она умерла!
Пораженный Ранулф на миг потерял дар речи.
– Я знаю, как ты любил ее. Эта любовь светится в твоих глазах, когда я упоминаю ее или ребенка. Вряд ли смогу заменить ее в твоем сердце.
– Не продолжай! – холодно бросил он. – Ты жестоко ошибаешься, если считаешь, будто я питал к этой женщине нечто вроде любви. Я поведаю тебе то, что до сих пор не открывал ни одному человеку, а потом суди сама, что стало причиной моей скорби.
Он рассказал ей историю пылкого юноши и неверной жены столь бесстрастно, словно говорил о ком-то постороннем. Наконец он замолчал, и в комнате воцарилась тишина. Лайонин живо представила себе чувства, так долго хранившиеся под спудом, превратившие счастливого юношу в мрачного мужчину по прозвищу Черный Лев.
– Значит, поэтому ты так зверствовал в нашу брачную ночь, – пробормотала наконец Лайонин.
– Как я мог зверствовать? Я всегда добр и нежен.
– Ты был так жесток, что, если бы не святые обеты, я на утро покинула бы тебя!
– Ты сказала, что ненавидишь меня. Но я тебе не поверил.
– Зато поверил всему, что наговорил Джайлз. Иногда я благодарю Бога за ту валлийскую стрелу, хотя она и оставила уродливый шрам на моем плече.
– Я люблю тебя, Львица. Не пойму, почему ты во мне усомнилась! Я люблю тебя больше, чем себя, своего будущего сына и даже… Тая.
Лайонин затряслась от смеха:
– Теперь я точно знаю, что это правда.
– Я составлю список твоих оскорблений и по достоинству отплачу тебе, когда твой огромный живот не помешает мне взять в руки розгу.
– С нетерпением ожидаю наказания.
Зеленые глаза лукаво сверкнули. Она погладила ступней его бедро, и он затаил дыхание, наслаждаясь ощущением нежной кожи под ладонями, прикосновением рыжего локона, ласкавшего его щеку.
– Ты жестокая особа. А теперь лежи спокойно.
