Автор
Леди Лайонин проворковала под старым донжоном, где холодные январские ветры стучали по каменным стенам, будоража сердце лежащей внутри нее. Люси звалу, но толстые одеяла и теплый шатер были ее последним убежищем от морозов и беззаботного ожидания своего назначения.
Мальчишка скрывался в темном углу, боясь собственной тени, подавленный превосходством двух старших братьев-красавцев, хотя обожал прелестную семилетнюю девочку, названную в честь львицы и любимую всей округой. Лайонин почти не взглянула на двух старших мальчиков, зато немедленно пригрела Джайлза, маленького, спотыкавшегося на каждом шагу: тонкие ноги почти не держали его.
Сэр Джон громко запротестовал, когда дети, хоть и ровесники, но невероятно разные во всем, неожиданно взялись за руки и вышли во двор, под апрельское солнышко.
Следующие десять лет Лайонин и Джайлз почти не разлучались. Однажды девушка услышала, как отец Джайлза жаловался, что сын никогда не бывает дома, что от него нет никакой пользы и он вынужден постоянно наблюдать, как малышка требует и теребит мальчишку, пока тот не сделает так, как она пожелает. Сэр Джон больше всего удивлялся тому, что она не умоляла и не просила. Сам он делал все возможное, чтобы заставить Джайлза сесть на коня, но все было напрасно.
– То есть как это ты не можешь ездить верхом? Я же могу! – хвасталась восьмилетняя девица. – Живо в седло, и перестань ныть!
Она не терпела никаких уверток и извинений, и на глазах сэра Джона болезненный парнишка превратился в здорового подростка.
Лайонин пыталась сосредоточиться на настоящем, отречься от воспоминаний, когда-то таких сладостных, но сейчас низведенных до уровня грязи на лондонских улицах. Конечно, -даже в то время она замечала кое-какие мелочи, беспокоившие ее, но не хотела ни видеть их, ни помнить.
Перед глазами встали покрытые рубцами бока лошади, имевшей несчастье сбросить Джайлза, сожженная едва не до кости рука крестьянской девушки, которая упала в огонь, споткнувшись о его вытянутую ногу.
Она потерла кулаками глаза. Но в нем были и хорошие качества, перевешивавшие таившееся в нем зло.
Топот копыт во дворе заставил ее пошевелиться. Лайонин поднялась медленно, с трудом, как измученная старуха, и, встав на ноги, поглядела в сторону двери. Там стоял один из «черных стражей»: она не помнила, как его зовут.
– Миледи, с вами все в порядке? – тихо спросил он, и она вспомнила самого спокойного и молчаливого из рыцарей. Малард. Это Малард.
Она кивнула ему и каким-то образом сумела изобразить улыбку, но сразу заметила, что ничуть его не убедила.
