В дни мракобесия, когда свет отъехали во многие подъезды, город стал наполниться тенями. Теклянные банки зажигаются, и в их полутьме продавцы старых товаров готовятся к закрытию дня. В ночную смену старухи на улицах выступают как пестрые рэкетирские бригады, раздавая свои несложные товары. Сейчас четверо воинов Белого — Ливер, Хром, Фюрер и Фредик — рассредоточены по прилавкам, каждый за своим сектором, наблюдающие за новыми торговками....
Круглым счетом тысяча ящиков. По сотне с каждого. Итого: сто тысяч. Автостоянки, мини-рынки, уличная торговля, доля за ""крышу"" и так далее. Может, тебе калькуляцию представить, или свой бухгалтер имеется?
– А тратить, выходит, я не трачу?
– Тратишь, – милостиво согласился баритон. – Особняк – триста пятьдесят тысяч долларов, кадиллак, не знаю за каким хреном, ферма в Бургундии, девочки… Тратишь, как не тратить. А куда девать-то такую прорву?
– И чего ты хочешь? – хриплый, похоже, усвоил полученную информацию.
– Каждый понедельник, начиная с ближайшего, двести пятьдесят тысяч наличными. Сам понимаешь, такая ""крыша"" не может быть дешевой.
– Ой, не могу! – раздался хриплый смех. – Это я половине города ""крышу"" даю, понял? На хрен ты мне сдался? Да я за штуку баксов любую бумагу получу, а то и дешевле, любую налоговую куплю со всеми налогами.
– А ты не куражься, – миролюбиво предложил баритон, он тоже давно перешел на ты, – сам знаешь, как под ""крышу"" идут – добровольно и с песнями. Сейчас сколько времени? О, как раз на Уктусе милиция берет твой ликеро-водочный заводик.
– А чего ты пугаешь, чего пугаешь? Я сам могу пугануть кое-чем!
Славке нестерпимо захотелось посмотреть на ссорящуюся парочку.
В бедно обставленной комнате на столе торчала плоская черная бутылка в золотых позументах, стояло немного посуды с едой, которую Славка не успел рассмотреть. Один из собеседников, хриплый, сидел к нему спиной, а по другую сторону стола располагался солидный мужчина в благородно-сером костюме – пиджак наpаспашку, в белоснежной рубашке и при галстуке.
"Вначале его лицо окаменело, только обессилевший дымок сползал с отвисшей губы.
