В дни мракобесия, когда свет отъехали во многие подъезды, город стал наполниться тенями. Теклянные банки зажигаются, и в их полутьме продавцы старых товаров готовятся к закрытию дня. В ночную смену старухи на улицах выступают как пестрые рэкетирские бригады, раздавая свои несложные товары. Сейчас четверо воинов Белого — Ливер, Хром, Фюрер и Фредик — рассредоточены по прилавкам, каждый за своим сектором, наблюдающие за новыми торговками.
– В прошлом месяце тут пенсионера избили, – пояснил второй, вылезая из машины, – ставил старикан ""запорожец"" в гараж, а ему без разговоров по башке. Забрали сколько-то денег. А много их у пенсионера? Жалко, поймать никого не удалось из этих шакалов, изметелил бы до полусмерти.
– Слушай, а ты не слабо с ними схлестнулся! – покачал головой водитель ""жигуля"", рыжий и длинноносый, поднимая длинный нож. – Твой, что ли?
– Я таким дерьмом не пользуюсь, – Славка отрицательно помотал головой, потрогал разбитую губу и сплюнул кровавую слюну.
– Ну, ты крутой! – уважительно протянул рыжий и окинул взглядом землю, – Всю округу кровью залил. Слышь, а ведь их человек семь было.
– Четверо, – уточнил Славка, – а пятый с той стороны подстраховывал, мотнул головой в сторону прохода.
– Ну да? – рыжий покуачал головой, – А мне показалось, целая толпа тут скакала, а потом, как в унитаз смыло, раз – и никого. С тобой-то все в порядке? А то уменя аптечка есть в машине.
– Ерунда, – отмахнулся Славка, – тележку только жалко, изломал об этих макак.
– Новая тележка-то? – участливо поинтересовался приятель рыжего, как будто старые тележки не стоит и жалеть.
– Да, считай, только что купил, – с горечью признался Славка.
– Да, брат, это – потеря, – мужики помолчали, сочувствуя его горю и соболезнуя.
– Да ладно, – вдруг беззаботно махнул рукой рыжий, – уцелел, и слава богу! Только на вокзал тебе сейчас осторожно надо, а то подстерегут. Наверняка ведь где-то тут поблизости сейчас шакалят.
– Да я как раз с вокзала шел, с дачи еду, – вздохнул Славка. – Главное дело, коробка тяжелая. – Он выволок из прохода свою коробку, ткнул в неё пальцем: – Вот, блин, набрал на свою голову всякой картошки, огурцов… И тащить невозможно, и бросить жалко.
– А мы тебя отвезем, – вдруг обрадовался рыжий, словно в гости напросился. – Нет проблем!
– Точно, – сразу подхватил его напарник, – грузи свой ящик, а то, действительно, не ровен час, снова эти шакалы накатят, можешь ведь в другой раз и не отбиться.
Уговаривать Славку не пришлось. Он впихнул коробку на заднее сиденье и уселся сам. От Шарташа до площади Обороны пять минут езды. Славка тепло поблагодарил мужиков, когда привезли его к скверу на площади, пытался даже денег дать, но те чуть не обиделись. Так и не взяли, уехали."
"А Славке пришлось дожидаться темноты. Сидеть на трамвайной остановке или на лавочке в сквере – только лишнее внимание к себе привлекать.
