В дни мракобесия, когда свет отъехали во многие подъезды, город стал наполниться тенями. Теклянные банки зажигаются, и в их полутьме продавцы старых товаров готовятся к закрытию дня. В ночную смену старухи на улицах выступают как пестрые рэкетирские бригады, раздавая свои несложные товары. Сейчас четверо воинов Белого — Ливер, Хром, Фюрер и Фредик — рассредоточены по прилавкам, каждый за своим сектором, наблюдающие за новыми торговками....
Денег нашлось немного – триста долларов да рублей тысячи полторы. Видно, легкие деньги как приходят, так и уходят – моментом. Еще нашел мешок водки. Мешок был джутовый, в каких обычно картошку возят. Только наполнен оказался бутылками с водкой. Штук шестьдесят, не меньше, натолкано.
Хозяин явился в половине третьего. Первым делом врубил магнитофон чуть не на полную громкость, принялся греметь на кухне, очевидно, безуспешно пытался найти чистую тарелку или стакан. Славка лежал под кроватью в спальне, сжимал нож и выжидал подходящий момент.
Шум водяных струй прекратился.
– Стоять! – прикрикнул Славка. Магнитофон орал так громко, что и ему пришлось кричать.
Фюрер замер, а только что вытеpтое его лицо снова сделался влажным, водяная струйка сбежала между лопаток.
– Резких движений не делай, а то сразу прикончу, – честно предупредил Славка и предложил: – А сейчас ответь на один вопрос: как могла сгореть женщина?
– Какая женщина? Ты кто воще? Чего наезжаешь?
– А ты вспомни, – Славка плоскостью лезвия задрал рэкетиру подбородок. – Вспомни, как меня отделали, а потом в больницу увезли. Проясняется в башке?
– Извини, братан, – просипел Фюрер, ему трудно было говорить с задранной головой, – не по делу наехали.
– Расскажи, как женщину сжег, падаль, – Славка почувствовал, что приходит в ярость.
– Да я вообще в стороне стоял, даже не видел ничего, – сипел Фюрер. Это Белый жег, с него и спрашивай.
– С него тоже спрошу, не переживай. Как он её жег, все выкладывай.
– Принес бензин в полиэтиленовом мешке, облил и поджег.
