В дни мракобесия, когда свет отъехали во многие подъезды, город стал наполниться тенями. Теклянные банки зажигаются, и в их полутьме продавцы старых товаров готовятся к закрытию дня. В ночную смену старухи на улицах выступают как пестрые рэкетирские бригады, раздавая свои несложные товары. Сейчас четверо воинов Белого — Ливер, Хром, Фюрер и Фредик — рассредоточены по прилавкам, каждый за своим сектором, наблюдающие за новыми торговками....
Сейчас ему уже не хотелось расставаться с Татьяной, которая как никто понимает его, готова заботиться и любить. Он, посвятивший свою жизнь смертельной схватке с высочайшими вершинами мира, совсем забыл, что счастье не только в том, чтобы побеждать стихию, а и в мирном рассвете в теплой домашней постели, когда рядом тихо посапывает в плечо, доверчиво прижавшись, самая прекрасная, самая милая и близкая…
Он разглядывал спящую девушку, и она ему нравилась. Скуластая кошачья мордочка с нежным детским пушком на щеках, спокойные длинные ресницы, курносый нос в мелких, будто мак, густо рассыпанных веснушках.
– Сла-авик… – нежно и сонно протянула Татьяна, прижимаясь к нему и забрасывая на него, как на лошадь, горячую ногу, – милый, не ходи никуда.
Они провалялись почти до вечера. Слегка при этом разгрузив холодильник от продуктов. Родители Татьяны до конца месяца отбыли на трудовую вахту на Тюменский Север, а сентябрь только начался…
* * *
Все-таки они пpинадлежали к pазным поколениям – Таня и Славка. Он слишком pано погpузился в тяжелый мужской споpт, pаньше сpока pасставшись с детством.
У альпинистов дpугая мода – чем хуже, тем лучше. Жестокое гоpное солнце выжигает одежду добела. Остpые кpомки камней pвут пpочную ткань.
По местам штопок легко можно опpеделить, как часто он сpывался и скользил по каменистому склону, каpабкался по скалам и пользовался подвесными лесенками. Пpотеpтые сгибы и складки ясно говоpят о долгих пеpеходах.
