В квартире накаляется ссора — Галина хочет убить одного из подруг по неодобрению их шуток о способах разводиться. Саша предлагает использовать инвентарь трем бригадам землепашцев, что заставляет героиню предложить самые экзотические варианты: лопатой садовой или секатором. Музыкальная ирония создает атмосферу разрыва отношений в кругу близких людей....
Нина дотаскивала до Макара с Бабкиным, а тем предстоял ответственный этап просеивания пустой породы сквозь сито. В их случае – через грабли, позаимствованные возле сарая Кожемякина.
Когда этот конвейер проработал пять минут, Бабкин отошел на двадцать шагов и глотнул свежего воздуха.
– А можно я домой пойду? – жалобно спросил он издалека.
– Ради бога! – откликнулась Нина. – Друга только своего оставь.
Но Бабкин не мог уйти. Во-первых, немыслимо бросить Илюшина наедине с этими людьми. Они такого ничем не заслужили.
Во-вторых, он ощущал странное раздраженно-покровительственное отношение ко всем Сысоевым. Разбираться в этом феномене Бабкин не мог и не хотел. Он просто знал, что должен сделать свое дело, а потом пойти помыться и забыть обо всем происходящем как о страшном сне.
Кто-то гулко хохотал из ближайшего перелеска. Вокруг фонарика Илюшина вилась беззаботная мошкара, не обладающая обонятельными рецепторами.
– Сколько ведер мы уже перетаскали, двести? – прохрипел он.
– Восемь, – уточнила Сысоева.
– А сколько там всего, как вы думаете? – с любопытством поинтересовался Макар.
Сергей всем нутром чувствовал, что эта информация для него лишняя. Он не желал знать, сколько у них ведер впереди.
Где-то неподалеку распевали фальшиво песни, дразнили собак, ругались, целовались, жарили картошку и ломали сирень. Жизнь била ключом, настоящая буйная жизнь! А не бессмысленное существование навозного жука, в которого его превратила чья-то злая воля.
А ведь жизнь начиналась не бездарно. Родился, учился… На гитаре играл и в футбол… Женился, развелся… Преступников ловил. Встретил Илюшина, встретил Машу… Опять женился, теперь всерьёз! Было ведь счастье, много счастья! И что же? Зачем все это? Куда был направлен вектор его существования? Куда ухнула вся его молодая жизнь? В сысоевский сортир.
А если быть точным, то даже и не в сысоевский.
– Ты чего-то загрустил, дружище, – окликнул Макар.
Он не мог попасть иголкой в рану надежнее, даже если бы очень постарался.
– А-а-а! – взвыл Бабкин и дернул граблями, чтобы огреть Илюшина.
Грабли его задели какой-то предмет, и тот отлетел в сторону.
– Что это было? – вскинулся Макар.
Даже дальний фонарь на участке Сысоевых вздрогнул, но тут же исправился и стал светить изо всех сил.
– Гриша, Петя, дуйте сюда! – напряженно позвала Нина.
Тех не пришлось долго упрашивать.
