В квартире накаляется ссора — Галина хочет убить одного из подруг по неодобрению их шуток о способах разводиться. Саша предлагает использовать инвентарь трем бригадам землепашцев, что заставляет героиню предложить самые экзотические варианты: лопатой садовой или секатором. Музыкальная ирония создает атмосферу разрыва отношений в кругу близких людей....
– Весь вечер убил на пса! Посмешище! Кого ты из себя корчишь? Думаешь, я не понимаю, что дальше случится? Запала твоего на две недели хватит, а потом мне придется с ним возиться! – Она брезгливо кивнула на собаку.
– Не придется, – тихо возразил Гриша.
– Молчи! Игрушку себе нашел, тоже мне! Еще и завещанием прикрылся! Совесть есть у тебя?
– Алевтина…
– Хорошим хочешь быть для всех? Вроде как последнюю волю исполняешь? Я тебя насквозь вижу, какой ты хороший! Паршивец ты, паршивцем был, паршивцем и останешься! Баб своих вспомни!.
– Баба Лиза меня назначила…
– У Елизаветы было время с ним цацкаться, а у меня нету, – отрезала жена. – Я с тобой вожусь, как с инвалидом, прости господи. Нос тебе подтираю, кормлю-пою-обшиваю. Не хватало мне еще собаки!
Она с искренней ненавистью, старательно раздутой в себе из малой искры, зыркнула на пса. Тот по-прежнему беспомощно стоял, словно не понимая, что ему делать и куда идти. Это лишь подливало масла в огонь ее злости. «Притворяется, сволочь, чтобы его пожалели.
Муж медленно поднялся.
– И подстилку его вонючую в коридор перенеси! – скомандовала Алевтина. От лежанки под столом действительно попахивало.
– А не хватало, так иди отсюда, – тихо сказал Гриша.
– Что?
– Говоришь, тебе еще собаки не хватало? Вот и топай.
– Чего несешь-то, дурак…
Григорий выпрямился, и сходство между ним и сестрой бросилось Алевтине в глаза.
– Я, может, и дурак, – с закипающей яростью выговорил он, – но Лаврентия ты у меня не тронешь.
– Молчи уж… – начала было Алевтина.
Григорий шагнул ей навстречу. Шут гороховый, весельчак, пьяница и бабник растворился неведомо где. Перед Алевтиной стоял взбешенный мужчина, которого она никогда не видела прежде."
"– Это мой Лаврентий, – роняя по одному слову, процедил он. – Мой дом. Моя покойная тетка.
Он сделал еще шаг к жене.
Елизавета Архиповна могла бы быть довольна. Что-то в этом роде она и планировала, оставляя недвижимость беспутному Гришке. Но Григорий зашел гораздо дальше, чем старуха могла предположить.
– Тоже мне, нашелся домовладелец… – начала Алевтина, не желая признаться, что ей стало не по себе.
– Уж какой есть, – оборвал ее Гриша. – И ты мне здесь командовать не смей.
