В дубовой Балке под стук колес старых шоссе пронизывающий ветер кружил белесой пеленой. Голодные кони упрямо карабкались по снежным горам, словно черты и ведьмы танцевали вокруг них. Усталость их несказана, но они продолжают бежать через овраги, погружаясь в месиво пушистых сугробов....
Действительно, ведь нужно встретиться с Гази-беем наедине, без посторонних глаз? Только в этом случае можно принудить его развязать язык.
Главное, что нужно было выяснить казакам: где Златка и Стёха? В чьих руках? А после этого решать, освобождать ли их силой или выкупать.
Арсен стоял под деревом в нескольких шагах от дома и напряжённо думал: что делать?
Сложность задачи состояла ещё и в том, что они не знали ни плана комнат, ни секретов хитроумных замков, ни количества живущих, не были гарантированы от многих случайностей…
Все, совершенно все неизвестно.
Медленно тянулись минуты. Всегда деятельный и решительный, Арсен был сейчас охвачен сомнениями и колебаниями.
Наконец он шепнул Роману:
— Стань на углу, покарауль! Будь внимателен…
Роман бесшумно исчез в темноте.
Арсен приблизился к крайнему освещённому окну, прислонился к стеклу.
Надо же — такое счастливое совпадение! В просторной, увешанной коврами комнате он увидел Вандзю, Гази-бея и их маленьких черноголовых мальчиков. Бей, в цветастых шароварах и красной рубахе, лежал поперёк широкой низкой тахты и играл с детьми. Вандзя сидела возле его ног на полу, спиной к окну, и что-то шила, изредка поднимая голову и кидая быстрые взгляды на детей и мужа.
Тихая мирная картина семейного счастья. Чужого счастья…
Арсен плотно сжал губы. Сейчас он разрушит эту идиллическую беззаботность! Испугом наполнятся глазки мальчуганов, выражение ужаса застынет на лице пани Вандзи, вернее, Ванды-ханум, как теперь зовёт её муж, кинется в поисках оружия Гази-бей.
На одно мгновение появились эти мысли в голове Арсена и исчезли. А в груди закипал гнев. Может, этот поджарый, с тёмным лицом человек, этот хищный людолов, не далее как вчера заходил в комнату Златки? Может, он сделал её своей наложницей? Или, как рабыню, продал какому-нибудь татарскому или турецкому богачу? Да и со Стешей поступил так же?.
Он вспомнил разорённые, опустошённые города и села, отчаяние и гнев Мартына Спыхальского, когда пани Вандзя садилась на коня, чтобы вернуться в этот проклятый Крым, — и сердце наполнилось той решимостью и твёрдостью, которыми он всегда отличался.
