В дубовой Балке под стук колес старых шоссе пронизывающий ветер кружил белесой пеленой. Голодные кони упрямо карабкались по снежным горам, словно черты и ведьмы танцевали вокруг них. Усталость их несказана, но они продолжают бежать через овраги, погружаясь в месиво пушистых сугробов....
И султан, и хан не отступали от того, чтобы границей был Днепр, а Правобережье считалось бы ничейной землёй. Тяпкин не соглашался. Переговоры оказались в тупике. Ни одна из сторон не шла на уступки. А время шло.
6
Охрану посольского стана несли сеймены Гази-бея. Они же доставляли из Ак-Мечети топливо, продовольствие и фураж. Сам бей почти каждый день наведывался на Альму, интересовался, как живут послы, не испытывают ли в чем-либо нужды, шутил и даже пытался завязать дружественные отношения с Тяпкиным и Зотовым.
"О столкновении Арсена и Романа с беем никто не знал. Сохранить это в тайне они договорились ещё тогда, когда бей освободил их. Бей не хотел, чтобы об этом проведали в Бахчисарае, а Звенигора и Воинов считали, что не стоит зря волновать руководителей посольства, у которых и без того забот хватало.
В последних числах декабря, после особенно бурных споров с ханом, когда вконец измученный и потерявший всякую надежду Василий Тяпкин молча лежал на тахте, укрывшись кожухом, а Никита Зотов и Ракович писали за сколоченным запорожцами столом — татары обставили посольский дом по-своему, без обычной в России и на Украине высокой мебели, — заявился Гази-бей.
— Салям! — поздоровался он, снимая с бритой головы лисий малахай и стряхивая с него снег на глиняный пол.
— Здравствуй, бей, — ответил за всех Арсен. — Садись, гостем будешь!
— Благодарю. Но я не гостить приехал, а приглашать вас в гости к себе… Вернее, на охоту… Поедем на яйлу лисиц пострелять.
— Я болен, чувствую себя плохо, — сказал из-под кожуха Тяпкин.
— У нас, как видишь, уважаемый бей, забот невпроворот, — сухо бросил от стола Никита Зотов.
По смуглому лицу Гази-бея пробежала тень.
— Я было подумал, что урусские послы захотят развлечься. И Ванда-ханум надеется… Это она, вспомнив шляхетские выезды на зимнюю охоту в Ляхистане, тянет меня на яйлу. Нашим жёнам-татаркам такое даже в голову не могло бы прийти — не женское это дело. Но у меня жена гяурка, вот и должен иногда исполнять её желания… Чтобы не так много печалилась по родине…
— И очень она грустит? — спросил Тяпкин, откидывая кожух.
