В дубовой Балке под стук колес старых шоссе пронизывающий ветер кружил белесой пеленой. Голодные кони упрямо карабкались по снежным горам, словно черты и ведьмы танцевали вокруг них. Усталость их несказана, но они продолжают бежать через овраги, погружаясь в месиво пушистых сугробов....
Слова гетмана означали разрешение брать ясырь повсюду, кроме Немирова. Правда, людей в крае осталось немного, но все же достаточно для того, чтобы взять какую-нибудь сотню, а то и две пленных. А если слух об этом дойдёт до великого визиря или, сохрани аллах, до самого султана, то можно будет сослаться на согласие самого Ихмельниски…
— Якши, якши, великий гетман! — обрадовался Гази-бей. — В Немирове мы пальцем никого не тронем… Мало-мало соберёмся — и айда в дорогу!
Юрась ничего не ответил и, отвернувшись от Гази-бея, встретился взглядом с мурзой Кучуком.
— Салям, мурза, — улыбнулся ему гетман. — Думаю, ты не торопишься домой? Ещё послужишь мне?
— Нет, не тороплюсь, гетман. Я останусь до весны… Но как только сойдёт снег с земли, тронусь в родную сторонку. Мои люди уже соскучились по дому и по своим близким.
— Спасибо тебе, Кучук. Я скажу визирю, что ты честно и самоотверженно служишь падишаху.
Потом Юрась подошёл к Младену, Ненко и Якубу, которые стояли среди старшин, и поздравил их с поступлением на службу в его войско.
— Где твоя сестра, ага? И другая дивчина? Кажется, Стёха? — обратился он к Ненко по-турецки.
— Они у себя дома, эфенди, — ответил Ненко.
— Я хотел бы их видеть.
— Сейчас, эфенди?
— Да. Позови их!
Ненко пожал плечами и удалился.
Юрась внимательно посмотрел на девушек и как будто остался доволен. На его бледном лице появилась лёгкая улыбка.
— Таких красавиц грех держать за закрытыми дверями! Надо почаще, девоньки, выходить на люди, и тогда, клянусь аллахом, мы подыщем для вас таких женихов, каких не имеет ни одна дивчина в Немирове!.. Вы согласны с этим?
Девушки промолчали, не зная, что ответить. А гетман повёл речь дальше:
— В воскресенье, в день моего рождения, я устраиваю праздничный ужин и приглашаю вас к себе.
