В дубовой Балке под стук колес старых шоссе пронизывающий ветер кружил белесой пеленой. Голодные кони упрямо карабкались по снежным горам, словно черты и ведьмы танцевали вокруг них. Усталость их несказана, но они продолжают бежать через овраги, погружаясь в месиво пушистых сугробов....
Пристально взглянув на чауша, он сказал:
— Ага устал?
— Да, эфенди, — ответил тот.
— Но утром, пораньше, придётся тронуться в обратный путь… Ага должен отвезти важное письмо паше и подарок великому визирю.
— Слушаюсь, эфенди, — вытянулся чауш.
Юрась повернулся к Многогрешному:
— Свирид, распорядись: Омар-оглу и его людей хорошенько накормить и поместить на ночёвку в тёплых хатах, потому что отдых у них будет недолгим. Они должны выехать из Немирова вместе с крымчаками, а те обычно трогаются до восхода солнца.
— Понимаю, пан гетман, — поклонился Многогрешный и вместе с чаушем и Младеном вышел из покоев."
"Спустя некоторое время он вернулся и доложил, что весь отряд чауша уже размещён в Шполовцах и что Омар-оглу ожидает новых распоряжений.
— Свирид, ты поедешь с ним в Каменец, — приказал гетман. — Повезёшь подарки великому визирю и паше Галилю.
— Я? Подарки?.. — Видно было, что Многогрешному это не по нраву, однако он вовремя спохватился и прибавил: — Как прикажете, ясновельможный пан гетман!
— Но подарки будут необычными… — Юрась выдержал паузу, оба его собеседника выжидательно смотрели на него.
— Какие девчата?! — одновременно воскликнули Многогрешный и Азем-ага.
— Адике и Стёха.
Многогрешный и Азем-ага удивлённо переглянулись:
— Но они не пленницы!
— Ну так что? Их согласия никто не спрашивает. Вы тайно схватите их, передадите Омар-оглу — никто и знать не будет, куда они делись… А сами пустим слух, что их захватили с собой крымчаки. Это вполне правдоподобно.
Оба подчинённых Юрася долго молчали, ошеломлённые услышанным. И хотя они хорошо знали непостоянство и неуравновешенность гетмана, у которого частенько случалось семь пятниц на неделе, такое для них было полной неожиданностью.
— А что скажут родные этих девчат? — спросил наконец Азем-ага.
— Гм, родные!.. — пренебрежительно усмехнулся Юрась. — О Стешиных нечего и говорить… Двое стариков… Зато брат Адике будет счастлив, когда узнает, что его сестра — жена или наложница великого визиря… Перед ним откроются пути к высшим должностям в войсках падишаха.
Азем-ага склонил голову, давая понять, что он согласен с этими доводами. Действительно, они показались ему достаточно обоснованными.
