В супермаркете полный шквал гомонящих родителей и детей. Толпа кружит вокруг прилавков, где женщины изучают продукты на здоровье, мужчины выбирают колбасы и сыры. Высокомерные бульдоги и дикие чихуахуа цепляются за детские тележки, но в этот момент внимание к этому перехватывают ловкие мальчишки-чертики, скользящие между колесами, словно они — настоящие хитрые кошечки....
Он подкараулил ее возле дома, когда она гуляла с коляской."
"– Как ты могла? – спросил он прямо. – После Сашки…
– Как я могла? – Снова лицо ее перекосилось от ненависти, и Павел испугался, что она сейчас его ударит.
Но Ленка совладала в собой и заговорила злым шепотом, оглядываясь на сверток в голубом одеяльце, лежащий в коляске:
– Как я могла? А что мне было делать вот с этим? Рожать одной, и на что жить? Показывать ребенку фотографию и рассказывать, каким его папочка был идиотом, что запустил в квартиру первого встречного подлеца и позволил себя убить? Он подумал обо мне и о ребенке? Он всегда был бесшабашным и не думал ни о ком, кроме себя!
– Это неправда… Не нужно так о нем… – глухо сказал Павел.
– Вы все смотрели ему в рот, у вас своей жизни не было, все в тени Сашки! – Теперь Ленка уже кричала. – А я теперь буду жить, как сама хочу! И уйди от меня, не желаю больше тебя видеть!
Ребенок проснулся и тихонько запищал. Ленка круто развернула коляску и ушла. С тех пор Павел больше ее не видел.
А потом в старой куртке нашел пачку фотографий – оттуда, из разоренной Сашкиной квартиры. Долго перебирал их и рассматривал с болью в сердце – жалко было своего самого близкого и теперь уже единственного друга. И обнаружил среди остальных тот самый снимок, что заново перевернул всю его жизнь. На снимке был изображен Виктор Серебров, почти такой же, как сейчас, – важный, с твердым взглядом, который теперь уже не назывался комсомольским, все это ушло в прошлое. А взгляд остался.
Павел долго смотрел на фотографию, пока до него не дошла страшная правда – Виктор, а не какой-то мифический водила повинен в смерти его лучшего друга Сашки Каменского.
Он не мог понять и принять случившееся. Как же так? Ведь они так дружили с первого курса института! Ведь они втроем пережили так много… Те страшные дни и ночи в тайге…
За что, за что он так ненавидел Сашку? Неужели все дело в этом мифическом наследстве? Не может быть…
И он ничего не сможет сделать. В милиции его не примут – он же не родственник.
Ленка ему все равно не поверит, скажет, что он все выдумал из зависти, что сам хотел на ней жениться. И он решил промолчать.
