И тот и другой варианты обещали столько страданий, что все, что ей удалось пережить в прошлом, покажется детским баловством. С нее довольно и переживаний, и предательств, решила Жизель. Если она бросит Найджела, это тоже разобьет ей сердце. Но она справится с собой.
На цыпочках, озираясь, Жизель повела лошадь подальше от места стоянки. Потом вскочила в седло. Куда направиться – она не представляла. Куда-нибудь подальше отсюда. Пока их пути с Найджелом не пересеклись, ей удавалось уходить от Дево чуть ли не целый год. Этим она и займется опять. По крайней мере сейчас у нее появилась надежда, что сородичи помогут ей перенести все испытания.
Направляя лошадь через темный, призрачный лес, она взялась за рукоять меча и вздохнула. Только что она оставила за спиной, наверное, единственного человека во всем мире, который согласился обучить ее искусству, предназначенному только для мужчин. Вполне возможно, что он был единственным, кто смог вызвать в ней настоящую страсть. Жизель вдруг ощутила, как ее переполняет желание броситься назад, в уютные объятия Найджела. Но, стиснув зубы, она продолжала двигаться вперед. С каждым шагом, удалявшим ее от Найджела, боль и тоска становились все ощутимее, и она уже представляла, сколько ей потребуется сил на борьбу с собой.
Лошадь брела в темноте. Сидя в седле, Жизель молилась, чтобы боль и тоска покинули ее, чтобы Найджел поскорее стал всего лишь приятным воспоминанием. А если нет? Тогда окажется, что она приняла, возможно, самое чудовищное в своей жизни решение, которое будет мучить ее до конца дней.
Глава 16
Проснувшись и не увидев Жизели рядом, Найджел помрачнел. Его беспокойство возросло, когда, справив нужду за деревьями, он вернулся к костру и увидел, что она так и не пришла. Потом обнаружилось, что ее лошади тоже нет, и ему стало совсем не по себе.
Торопливо пакуя вещи и седлая лошадей, он старательно высматривал следы того, что могло произойти ночью, пока он спал. Ему не верилось, что он проспал налет или похищение, и что Дево могли оставить его в живых, после того как так долго за ними охотились. Жизель ни за что не позволила бы умыкнуть себя без шума. Но не было видно ни крови, ни следов борьбы, ни признаков присутствия чужих рядом со стоянкой.
Постепенно до него дошла мысль, от которой он похолодел – Жизель уехала сама и добровольно. Он неподвижно стоял возле лошадей и оглядывал местность вокруг их бивака, тщетно пытаясь понять, что видят его глаза. Нутром он чувствовал, что она бросила его. Когда же он задавал себе вопрос – почему, у него не было ответа.